ПОДРУЖКА АКТЕРА
ИЛИ КАК МЫ ЖИЛИ В АМЕРИКЕ

 

Глава 1. Встреча.
В небольшом загородном клубе в пригороде Чикаго проходила неофициальная встреча деятелей искусства. Энни, русская эмигрантка и молодая писательница,  пришла сюда с братом Аленом и его близкой подругой Линдой.  По случаю окончания своего нового фильма, их пригласил  известный продюсер и режиссер Бен Бартон, который к тому же был отцом Линды и организатором этого мероприятия.
В холе находилось человек десять.  Одни из них сидели на креслах возле небольших столиков, другие стояли у высокой стойки с многочисленными рекламными проспектами и парой открытых ноутбуков.
Сегодня  Энни не заметила здесь того веселья, которое так часто встречала в актерской среде. Она осмотрела гостей и увидела знакомое лицо. Это оказался  Джон Дэвин,  - один из известных актеров студии «Юниверсэл продакшен». Энни сразу узнала его. Невысокая крепкая фигура, мягкие черты лица, небольшие сияющие карие глаза.  Впервые она увидела Джона на банкете у Линды полгода назад. Энни сразу почувствовала к нему симпатию. Движения его были плавными, манеры слегка небрежные.  Но особенно ей запомнился его проницательный и одновременно ласковый взгляд. В тот вечер Линда представила их друг другу. Но сегодня Джон лишь изредка посматривал в ее сторону, но к ней не подходил.
- Что Эдди, где ты свою подружку потерял? – сказал Джон, обращаясь к молодому актеру Эдварду Паркеру.
- Да она сбежала с каким-то программистом, пока я трудился на галерах искусства у Бартона, - ответил Эдди.
- Точно, говорить о прелестях легкой жизни актеров может лишь тот, кто не был за кулисами нашего творчества, - подтвердил Джон.
Все жаловались на Бартона, какой он тиран, но на самом деле актеры обожали Бена. Едва только он появился, все бросились его обнимать и поздравлять с успехом нового фильма.  А Бартон, как обычно, был сдержан, но, все равно, было заметно, что он необыкновенно доволен и даже почти счастлив происходящим. Стоившие всем таких усилий съемки, закончились, отзывы кинокритиков очень лестные и скоро фильм выйдет в прокат. А для Бартона он словно выросшее дитя, которое  отправляется в большой мир жить своей жизнью.
В дверях показалась исполнительница главной роли Холи Хьюстон.
- Холи, ты опять опаздываешь? Понятное дело, что на репетиции опаздываешь, но  как ты и на вечеринку опоздать умудрилась? Так все веселье пропустишь, - сказал близкий друг Джона Майк Уильямс, обращаясь к молодой актрисе.
- Точно, Холи, прогонит тебя Бартон, когда-нибудь, за твои опоздания. Куда тогда подашься, ты же больше ничего не умеешь? – поддержал его Джуди Фенстер.
- Тогда, наконец-то,  отосплюсь за весь этот год, - пошутила Холи.
- Сколько можно, - вскричал Майк. – Ты и так спишь, когда мы едем в машине, стоит тебе  только прикоснуться к креслу в перерывах между съемками, и ты уже спишь.
- Действительно, испуганно сказала Холи. Наверное, у меня эта странная болезнь головного мозга, когда люди все время хотят спать. Кажется, она называется нарколепсия.
- Бедняжка, - удивился Джуди. – И ночью ты тоже спишь?
- Да нет, по ночам я обычно в ночных клубах.
Все  засмеялись.
Энни посмотрела на Джона, и взгляды их встретились. Она поняла, что настал момент,   подошла к  нему и с легкой иронией спросила: - Джон Дэвин? Он улыбнулся. - О-у, - слегка развела она ладони. - Энни Светлова? – вопросительно кивнул он в ответ? Энни протянула ему руку. …И снова этот взгляд. Он как будто ласкал ее. Он один только наполнял ее каким-то необъяснимым удовольствием. Она хорошо запомнила это ощущение. «Когда смотришь в его глаза – как будто принимаешь наркотик», - думала Энни. По правде сказать, она никогда не пробовала наркотики, но то же чувство эйфории. Ей показалось, что она начинает задыхаться. Сердце застучало так громко, что Энни даже на миг испугалась, что Джон может услышать.  Ноги вдруг начали предательски слабеть. Она почувствовала такое напряжение, словно внутри нее с силой натягивали струну. «Он не должен заметить моего волнения», - подумала она. Но тут пришло спасение – к ним подошли Ален и Линда.
- Ну  и как поживают звезды? –  спросил их  Джон, вспомнив, что они работают в Обсерватории.
- Мы хотели задать тебе этот же вопрос, - отшутился Ален.
- Ты тоже звезда, - поддержала его шутливый тон Линда.
Они дружески рассмеялись.
- Я бы не стал заявлять о себе  так категорично, - сказал  Джон.
- Не скромничай, после выхода «Чикагской истории» ты уже от этого не отвертишься, - возразил ему Ален. А Энни едва  удержалась, чтобы не высказать Джону своего восхищения. Ей очень хотелось  сказать ему, что она всегда высоко ценила его искусство. Но она подумала, что это могло бы отбросить ее на уровень его восторженных поклонниц, лишенных индивидуальности, и промолчала.
Ален немного рассказал Джону об успехах в Обсерватории, и они стали прощаться.
- Приятно было встретиться, - сказал  Ален, пожимая руку актеру.
- Где вы остановились? - спросил  Джон.
- Отель <Драйвс>, - ответила Линда.
Энни слегка помахала  Джону рукой.

Они спустились к машине. Уходить не хотелось. Было чувство, что она теряет что-то очень ценное в своей жизни, чего так долго ждала и желала.
В дороге она корила себя: «Наверное, я не понравилась ему. Что он мог найти во мне такого, чего нет в других? Он знает столько известных актрис...  И отчего это Линде вздумалось так рано уйти?»
В отеле настроение было никакое. Алену и  Линде она сказала, что болит голова, и что хочет пораньше лечь спать.

Глава 2. Прогулка по городу.
На следующий день Ален и Линда уехали  в дальнюю Обсерваторию за городом, чтобы проверить новую систему радиотелескопов, над  которой последнее время они работали.  Ален занимался программным обеспечением. Его программы выделяли аномалии в излучении звездного неба и прогнозировали траектории движения небесных тел, кроме того, было еще много всяких сложностей. Линда анализировала получаемую информацию. Это была тяжелая многолетняя работа их лаборатории, но, главное, в ней было осуществление  планов на будущее Алена и Линды. Это радовало Энни, поднимало настроение и, несмотря на вчерашнюю депрессию, она  решила пройтись по городу. Ей было интересно поближе узнать Чикаго.
Ален и Энни приехали в Америку два года назад. Поначалу они жили в Окленде, где Энни успела выйти замуж за американца немецкого происхождения Питера Бауэра. Он был практикующим врачом  и отдавал своей работе почти все свободное время. Энни скучала одна и вскоре решила расстаться с Питером. Алена в это время перевели на работу в Чикаго и Энни, не задумываясь, уехала вместе с ним, тем более что с братом их всегда связывали очень теплые чувства. Здесь Ален познакомился с Линдой, которая сразу пришлась Энни по душе.
Конечно, это было заблуждением, отправиться на прогулку пешком. Жизнь большого города разительно отличается от маленького. Она сразу почувствовала дискомфорт в толпе. Все куда-то бежали, а Энни шла медленно, поэтому все об нее спотыкались и толкали ее. Затем  ее чуть не сбил с ног какой-то толстый дядька с портфелем и что-то непонятное сказал сквозь зубы. После этого она чуть не наступила на кошку, которую рыжая старуха почему-то вела на поводке. Кошка зашипела и Энни отскочила в сторону. В конце концов, она остановилась перед непрерывным потоком автомобилей. <Алиса в стране чудес>, - подумала Энни, и, не сумев найти подземный переход, взяла такси и вернулась в отель.
Энни с Аленом и Линдой, мечтали о собственном доме.  Но им нравилось жить в отеле. Во-первых, не надо было беспокоиться о приборке, во-вторых, можно было не заводить много личных вещей,  и не тратить лишнее время на заботу о них. Правда, у них был свой компьютер, довольно много книг и  розовый сервиз с позолотой. Энни берегла этот сервиз - он напоминал ей о России, о тех днях, когда они жили вместе с семьей и доставали его только в их с Аленом дни рождения. «Посмотрите, какой тонкий фарфор, - любила повторять она, показывая его своим американским друзьям, - он даже просвечивает». В нем было что-то истинно  русское, на фоне всей этой модерновой цивилизации и ей всегда хотелось разлить в него чай. Но обычно это не получалось, официант приносил заказ в уже готовой посуде, и поэтому доставать свою - было слишком хлопотно.
К вечеру пришла Линда.  Она была одна. Ален с друзьями из Обсерватории еще после обеда поехал в бар, отметить столь знаменательное событие, а  ей надо было срочно навестить отца по важному делу. Она надеялась найти  Алена  дома,  и поэтому была расстроенной, но тщательно старалась скрыть это. Она  сказала, что на следующей неделе они приглашены  на ужин к Бену Бартону по случаю премьеры, что будут некоторые актеры и близкие друзья. Затем она несколько раз ненадолго куда-то выходила, потом пошла в спальню. Линда - была красивой и самодостаточной  девушкой. Высокая, длинноволосая, со стройной фигурой - она нравилась мужчинам. Энни не раз видела, как они  бросали на нее заинтересованные взгляды. Не замечала этого, пожалуй, только она  одна. Мужчины, казалось, не интересовали ее. Ее интересовала только наука.  Энни порой казалось, что и Алена она заметила и полюбила только потому, что посчитала его частью своего научного проекта, своей научной работы. Конечно, она ошибалась: Линда относилась к нему с большой заботой и уважала его как личность. Но вот складывалось порой такое впечатление.
Ален пришел поздно. От него чувствовался  легкий запах пива,  и веяло удовлетворенностью от встречи с друзьями. Он был всем доволен и сразу лег спать. Линда не сказала ему ни слова и не стала портить его хорошее настроение. Она никогда не выскажет свои обиды, если  Ален не в состоянии воспринять их объективно. Линда молодец, - подумала Энни, - и тоже отправилась  в свою комнату.

Глава 3. Разочарование.
Ужин у Бена Бартона давал Энни надежду увидеть Джона. Он обязательно будет, он главный герой второго плана.  Мысль о том, что она увидит  Джона,  приводила ее в трепет,  и она  уже не могла думать ни о чем,  кроме завтрашней встречи.

На следующий день Ален и Линда, как обычно, уехали в Обсерваторию, а мысли Энни все утро были заняты тем, что надеть. Она примерила почти все, что у нее было, и всем осталась  недовольна. В итоге она решила поехать в модный магазин и  посмотреть что-нибудь, в чем  по ее представлениям она могла понравиться Джону.  Энни потратила уйму времени и перебрала кучу вещей, но все не подходило. Хотелось чего-то особенного. Наконец она остановилась на облегающем белом костюме. 
Времени оставалось мало, и она едва успела домой к приходу Алена и Линды.  Потом не получалось прическа - волосы рассыпались и не слушались. Макияж не нравился. Наконец они поехали.
На приеме Ален и Линда отошли от Энни. Она их потеряла, но не особенно старалась искать – она понимала, что у них  свои интересы. Бен Бартон считал Энни своей новой родней и поэтому даже вежливо побеседовал с ней.  Но, как хозяин вечеринки, вскоре вынужден был заняться гостями. Оставшись одна, Энни отправилась к бару, налила  мартини с апельсиновым соком  и начала потихоньку пить из бокала.
К ней подошла немолодая женщина  с  виски и стала с обидой говорить, что люди неблагодарны:
- Для них хочешь сделать добро, а они считают тебя злейшим врагом. Я проголосовала против утверждения  Эдди на роль друга главного героя. Но это же не его роль, он должен понимать это. У него романтический план. Если бы зрители увидели его в образе мафиози, они были бы разочарованы, он потерял бы свое лицо.  Но он не понимает, он зол на меня. Он сказал мне, что не ожидал такого подвоха.
Да, - подумала Энни, - Эдвард  Паркер остался без гонораров, может быть это на данный момент для него важнее, чем потерять устоявшийся театральный имидж. Но ничего не сказав даме, которая вновь со вздохом открыла рот, надеясь продолжить разговор,  кивнула  ей головой и быстро пошла в другой конец зала. Там она, наконец, увидела Джона. Он стоял напротив высокой леди и оживленно с ней разговаривал. Энни подошла совсем  близко и поздоровалась.  Она потратила массу усилий, чтобы улыбнуться ему приветливо и с достоинством. Она не любила свою искреннюю миловидную улыбку.  Она казалась ей простоватой. Но именно она как раз больше всего шла Энни.
Итак, Энни была рядом с Джоном и приветливо смотрела ему в глаза. В ней уже готова была подняться  буря самых радужных надежд. Но Джон посмотрел на нее каким-то недовольным и ничего не понимающим взглядом, затем  отвел глаза на свою собеседницу и снова о чем-то с ней заспорил.
Энни стояла рядом с ними и какое-то время не могла сдвинуться с места. На миг ей показалось, что она ничего не видит и не слышит. - Он даже не узнал меня, даже не поздоровался, - думала  Энни. И вдруг она уронила бокал из-под мартини, который все еще был у нее в руках. Бокал так звонко пропел свое па-а-а-ммм, разлетаясь на множество мельчайших осколков, что все обернулись, и Джон обернулся, и кто-то даже засмеялся.
Энни  была готова провалиться сквозь этот звенящий мраморный пол. Словно  вместе с этим бокалом она сама упала с высоких  облаков и больно ударилась. Она почувствовала себя жалкой и беспомощной. С трудом подавляя слезы, Энни старалась найти Алена и Линду. Наконец она отыскала их  и попросила  вернуться с ней в отель. Они ушли не прощаясь.
Все кончено, думала Энни, и за этой единственной мыслью, которая поглощала Энни без остатка, не было ничего, кроме обиды, горечи и отчаяния. Ничего не хотелось. Она сняла костюм, который вдруг стал раздражать ее, легла в постель, и ей показалось, что она одна во всем мире и совершенно никому нет до нее дела, что и она уже никогда  не будет счастлива. - Я не буду даже пытаться, это все равно бесполезно, и, наверное, мне это не дано, - думала Энни.  Слезы сами катились из глаз. Чем  больше она старалась их сдерживать, тем сильнее напрягалась и сильнее начинала плакать. Она включила видео, чтобы отвлечься. На какое-то время ей это удалось, и она успокоилась. Но вскоре от видео заболела голова. Энни была утомлена, ослаблена и не могла воспринимать происходящее на экране. Она  снова легла в постель, и снова из глаз покатились слезы.  Уснуть удалось не скоро, несколько раз она вставала  и пила кока-колу из холодильника.
Утром веки выглядели так, словно их укусила оса. Пришлось надеть темные очки. А впрочем, куда-либо идти все равно не было сил, и Энни весь день  отвлекала себя от грустных мыслей, разбирая свои старые записи.  Наконец пришли Ален и Линда, и она забылась за разговорами с ними.
Шли дни, и постепенно Энни успокаивалась. От  светских приемов она  отказалась и продолжила  работу над своими сценариями. Это захватило все ее мысли. Конечно, мы покривим душой, если не скажем, что иногда она вспоминала Джона, и с не меньшей  симпатией, но теперь он казался ей чем-то далеким и недоступным, чем-то из другой жизни, из чужого, а вовсе не из ее мира.

 

Глава 4. ИГРА В БИЛЬЯРД.
Эти постоянные съемки в боевиках  до добра не доведут, думал Джон, возвращаясь на своей машине со студии. Снова возникла боль в груди, и было слега трудно дышать. Весь день приходилось бегать по лестницам, прыгать по машинам и громко кричать, а возраст стал заявлять о себе все чаще и чаще. Он позвонил с мобильного Оливии и поинтересовался как дела у Стейси с детьми. С его бывшей женой Оливией, они уже несколько лет жили отдельно, но поддерживали хорошие отношения. Они часто перезванивались. Их связывал интерес к семье  дочери. Они не развелись, но так получилось, что когда у Стейси родился ребенок, Оливия постоянно помогала ей возиться с малышом и, в конце концов, совсем перебралась жить к ней в дом. Джон предлагал ей вернуться, но она все время говорила, что Стейси она нужнее, особенно после того, как у них с Эдвардом родился второй ребенок, и что Джон может обойтись без нее, а малыши нет, тем более что с ним все-таки живет его тетя Джулия. Все это звучало бы очень убедительно, особенно если вы могли при этом видеть Оливию, искренне увлеченную воспитанием внуков и общением с подругами, и не имеющую почти никакого свободного времени. Но Джон знал, что истинная причина не в этом. Он уже давно стал замечать, что Оливия потеряла интерес к близким отношениям с ним. Она или всегда была, или с возрастом стала инфантильной женщиной, к тому же она была немного старше Джона. И возможность уйти к Стейси, под предлогом заботы о малышах, была для нее только лазейкой, чтобы избежать прямого развода с ним. В прошлом не очень удачливая актриса, ханжа, она к тому же слыла пуританкой и очень щепетильно относилась к мнению общества и не могла позволить себе занять такое экстравагантное положения, в каком по ее мнению находилась разведенная женщина. Джон особенно не возражал потому, что как он честно признался самому себе, ему давно стало с ней скучно. Но если бы она сама не осмелилась сделать первый шаг, он бы так и продолжал жить с ней из чувства порядочности.
Сегодня Джон решил поиграть в бильярд и поэтому ехал не домой, а в актерский клуб. Это была его любимая игра – она помогала ему расслабиться после трудового дня, и, кроме того, он мог  выпить кружечку пива в близкой компании.  
Он встретил Кевина, они поболтали и пошли играть партию. Первый удар достался Джону. Он на секунду задумался, а когда ударил кием, то вдруг сам удивился, как стремительно под его рукой рассыпались белые шары. Разлетелись, как стреляные воробьи,  подумал он. Неожиданно, за его спиной раздался резкий стон бьющегося стекла. Он оглянулся – какая-то девушка около стойки разбила бокал и испуганно смотрела на окружающих. Джон вдруг осознал, что все это живо напоминает ему кого-то. И тут же в его памяти всплыл образ Энни: ее белый костюм, ее темные волосы, ее красивый и чуть застенчивый взгляд, ее пышная, стройная фигура и легкая стремительность движений. Она была такой же испуганной, когда разбила бокал на вечеринке у Бена. Он почувствовал  в ней тогда  какой-то неожиданный всплеск эмоций, который передался ему. В тот момент он не придал значения, даже немного воспротивился этому ощущению, а потом и вовсе забыл о нем.  Он продолжил игру, закатил очередной шар в лузу, и в его памяти снова стали возникать картины из прошлого. Он вдруг понял, что Энни не случайно подходила к нему на вечеринке у Бена. Он спорил с продюсером о важном деле и не обратил на нее внимания. Странная женщина, чего она хотела? Может, у нее что-то случилось, и ей нужна была его помощь? Он вспомнил, что, когда она уходила с вечеринки с Аленом и Линдой, ему бросилось в глаза, что вид  у нее был какой-то расстроенный.
По-моему, она дальняя родственница Бена.  Но у родственников Бена, обычно нет проблем, -подумал Джон, -  у него все схвачено. Везучий он человек и талантливый режиссер. Его новый фильм обязательно возьмет Оскара,  решил  Джон.
Играя в бильярд, он впервые за все это время вспомнил Энни и подумал, какая она светлая, непосредственная, почти лишенная всякого жеманства, которое уже так наскучило ему. Как глоток свежего воздуха в большом городе, подумал он. В то же время, она не казалась простой. Чувствовалась в ней какая-то привлекательность, даже азарт. Она будоражила его, заставляла волноваться и что-то доказывать самому себе, как в его любимой игре, подумал он. Ему показалось странным, что он сравнил свои чувства к привлекательной женщине с чувствами, которые возникали у него во время игры в бильярд, но как раз это и притягивало его и придавало  шарм.  И ему вдруг  захотелось ее увидеть.
Он передал кий Кевину и они продолжили партию.
Джон выиграл, и они с Кевином обменялись рукопожатиями. Выйдя из клуба, он решил было навестить  Энни, и даже поехал в сторону отеля, где она жила с Линдой и Аленом. Но потом подумал, что его приезд будет выглядеть нелепо, что нет подходящего предлога, и что вряд ли она вообще ждет его и будет рада их встрече. Он повернул машину и поехал домой.
Двери открыла тетя Джулия. -  У тебя гости, -  сказала она с улыбкой. Он чмокнул ее и прошел в
кабинет. Это были Майкл и Джуди. Они принесли видео, чтобы поработать с ним. Им надо было сделать анализ игры некоторых персонажей для ближайшей внутренней конференции в студии  «Юнивесерел продакшн».  Они устроились на диване, и Джон включил аппаратуру.  
- Слышь, Джон, - сказал Джуди, - Попандопулус в Грецию уезжает. Он там студию купил.
- Да гонишь ты, - слабо ему в Грецию, - возразил Майк.
- Значит не слабо, и Хелен с собой берет. – подтвердил Джуди.
- Не поверю, что Хелен с ним поедет. Пидар он и жаднюга известный, не мог он всерьез ей понравиться, - продолжал возмущаться Майк.
- Значит, «бабки» его понравились, иначе бы не поехала, - заключил Джуди.
Майк обескураживающее пожал плечами и уныло замолчал. Хелен Дэнейк, одна из ведущих актрис студии была его большой симпатией, и друзья знали об этом.
- Ну и ф. с ней, сука продажная, - зло выругался Майк, взял сигарету и вышел на балкон.
Джон остановил видео. – Зря ты сказал ему, - упрекнул он Джуди, - теперь работать не сможем.
Майк вернулся в комнату. Вид у него был  расстроенный, но он крепился изо всех сил.
- Пойду,  напьюсь, - пробурчал он, надевая пальто. Джуди последовал за ним, он не мог бросить Майка в беде. Быть рядом и привезти друга домой на такси, было для него делом чести.
Джон снова остался один.

 

Глава 5. Потерянный рай.

Хелен Дэнейк стояла недалеко от кабинета директора, сдержанно улыбаясь и немного насмешливо поводя глазами. В действительности она ни на кого не смотрела и была занята почти исключительно собой. Она работала – эта работа заключалась в том, чтобы быть неотразимой. Лишь изредка она обращала внимание на других, чтобы прочитать в их глазах восхищение. Она удивительно владела своей идеальной фигурой. В ней все двигалось. Верхняя часть от талии и нижняя часть от талии поворачивались ровно туда и на столько градусов, на сколько она хотела. Вот она чуть согнула одну ногу в колене и повернула направо, затем налево; немного покачалась на высоких каблуках, и затем ее стройные ноги побежали по коридору, неся их восхитительную обладательницу. И тут она столкнулась с Майком. Сначала она  возмущенно подняла на него глаза, но когда поняла, кто перед ней стоит, взгляд ее вдруг стал какими-то растерянными, еще и потому, что Майк больно сжал ей руку.  Она начала быстро высвобождаться и глаза ее становились все круглее и круглее. В этот момент из кабинета вышел Попандопулос и увидел ужасное лицо Хелен. Такое терпеть он был не в силах. Обругав Майка, он резко отдернул его руку от руки девушки. Лучше бы он этого не делал. Майк тоже был в таком состоянии, в котором он не мог терпеть присутствие Попандопулоса. Когда он почувствовал, что рука его освободилась, он машинально переместил ее на переносицу грека. Не удивительно – у него был первый разряд по рукопашной борьбе. И вот грек лежал на полу, и нижняя часть лица его затекала красной и вязкой жидкостью. К сожалению, это было не кино и это была не краска, - и Хелен, которая сотни раз видела подобное на съемках, вдруг поняла это и закричала. Из кабинета директора, конечно, сразу же вышел директор. И все другие вышли из положенных им кабинетов. Майка схватили, а Попандопулоса стали приводить в чувства. К счастью для них обоих, грек вскоре пришел в себя, и Хелен обтирала его лицо мокрым полотенцем.
Джон и Джуди увели Майка в гримерную и он сидел там настолько унылый и потерянный, что они даже не решались с ним разговаривать. Ему грозило увольнение с работы.
Страсть и разум. Как оправдать насколько страсть может завладеть разумом и наоборот? Случайно ли разум идет у нее на поводу? Или он пытается защитить своего владельца от еще более разрушительного влияния страсти? Страсть может превратиться в недуг, и самочувствие человека пострадает. Поэтому  страсть и  разум договариваются друг с другом, и разум идет у нее на поводу в той мере, в какой осознает силу этой страсти и ее угрозу для внутренней гармонии личности. В этой борьбе за выживание все силы организма мобилизуются на самозащиту. Но в данном случае мобилизовался в большей степени физический потенциал Майка, чем интеллектуальный. То ли как наиболее развитый, то ли как более соответствующий данной ситуации. Кроме того, было затронуто самолюбие Майка - эта «ахиллесова пята» мужчин. А главное - «Шерше ля фам». Это, или примерно это и пытался объяснить Джон Бену Бартону, сидя в директорском кабинете. Он изо всех сил старался защитить друга, используя все свое красноречие.
В итоге Майк получил от дирекции строгий выговор. - Он еще легко отделался, - думал Джон, возвращаясь со студии. Ему повезло потому,  что Попандопулос  уезжает, и еще потому, что Бартон был хорошим другом Джона. А чего не сделаешь ради хороших друзей?
По дороге Джон решил заехать к Стейси. Он давно уже не видел ее и мальчиков. Его встретила Оливия. Вся семья была в сборе.  Джон поиграл с внуками в кегли.  Затем выпил чая с Эдвардом и сел в кресло выкурить сигару. Это мой потерянный рай - подумал он, глядя на их дружное семейство. Впрочем - вдруг осознал он,  если этот рай мной потерян – это уже не мой рай, и стоит попытаться найти другой.

 

Глава 6. Выбор.
Джон стоял у окна в длинном коридоре. Он чувствовал тепло солнечных лучей сквозь оконное стекло и думал, что, наконец, закончился этот надоевший дождь, дороги скоро станут сухими,  и он сможет, наконец, помыть свою машину. Да, он сегодня же заедет в сервис и его «Вольво» снова превратится из грязно-серой  в ярко серебристую  и будет радовать его своим сверкающим цветом. Тут он увидел  Энни,  идущую в его сторону. Она недавно начала работать на их студии. Энни остановилась и поздоровалась; затем спросила, будет ли завтра семинар по искусствоведению, и тут же собралась уходить. – Куда спешишь? - спросил Джон, слегка притягивая ее к себе за плечи. Она развернулась и стала рядом с ним у окна. Они немного поговорили о погоде, и вскоре она ушла. Джон почувствовал в ее манере то ли какую-то сдержанность, то ли недовольство.  «Может, я ошибаюсь по поводу ее симпатии ко мне? Может ей совсем не интересно со мной. Я же ничего о ней не знаю», - подумал Джон.
Внимание Джона было для Энни большой неожиданностью, и поэтому она слегка растерялась. Она уже почти потеряла надежду на ответное чувство Джона. Кроме того, Энни оставила свои документы в кабинете и спешила их забрать. Но когда Энни пришла в себя, она  ощутила, что с этой встречей в ней вдруг снова ожила надежда на какое-то еще неизведанное, но возможное счастье. Если существует гармония между мужчиной и женщиной, то для меня только с ним, - думала Энни. Она тут же забыла обо всех своих сомнениях по поводу невозможности их отношений, и, перестав сдерживать себя, вновь разрешила страсти завладеть своими мыслями. О, эта коварная страсть, - она тут же взялась за дело и стала манить своими фантазиями, тревожить своею несдержанностью, наполнять своею космической энергией и заволакивать сознание легкостью эйфории. Конечно, Энни еще не была уверена, ответит ли ей Джон таким же сильным чувством, и пугалась страданий, но желание обладать им, было сильнее.
Вернувшись в отель, она вся находилась под впечатлением встречи с Джоном. Она  вспоминала каждый его жест, каждый взгляд, каждое слово. Она снова и снова переживала все, что восприняла от него сегодня, впитывая его образ в свое сознание все больше и больше. Она, словно купалась в этом еще таком свежем ощущении его присутствия. Счастливая улыбка почти не сходила с ее лица. Ален и Линда заметили внезапную перемену ее настроения, не могли понять причину, но все равно, были рады за Энни. Она впервые за последний месяц была такой довольной.
Энни несколько раз пробовала заняться каким-нибудь делом, но всякий раз оставляла его и ловила себя на мысли, что снова думает о Джоне и не может думать совершенно ни о чем, кроме него. Она легла на кровать, закрыла глаза, и снова вспомнила Джона. Она почувствовала такой всплеск эмоций, что еще долго не могла заснуть. Все существо ее забеспокоилось, но это уже было другое беспокойство – это было беспокойство ожидания, это было нетерпение сердца. В конце концов, она заснула с надеждой на новую встречу с ним. И на этот раз надежда не обманула ее.
На следующий день у Энни, была напряженная работа. Она исправляла отдельные места в сценарии по желанию режиссера. Стараниями Бена Бартона, Энни получила временную работу в группе сценаристов на телевидении. Они делали новую развлекательную шоу программу. Бен был знаком с английскими переводами рассказов Энни и решил, что по своему творческому стилю, да и по своему характеру Энни подходит на это место.   
После обеда был семинар по авторскому кино. Энни сидела в противоположной от Джона части зала.  Почти в самом конце семинара она заметила, что Джон с Майком куда-то вышли. Энни так хотелось сказать Джону хотя бы несколько ничего не значащих фраз, чтобы снова ощутить его внимание. Пробудившаяся в ней страсть уже требовала новой пищи, она была ненасытна, она заставляла Энни идти за ним, даже вопреки ее здравому размышлению, а впрочем, о каком здравом смысле может идти речь, когда над тобой всецело властвует страсть. Поэтому Энни тоже вышла из зала и пошла в гримерную, куда по ее предположению могли пойти Джонни с Майком. Они действительно были там. Джон раскинулся в кресле, а ноги Майка свисали со стола. Увидев Энни, друзья понимающе переглянулись.
- Присоединяйтесь к нашей дружной компании. - сказал Майк, засмеявшись.
Энни не раздумывая села рядом с ними. О чем тут раздумывать? Она снова может видеть Джона. Даже говорить с ним.
Они стали делиться своими впечатлениями о прошедшем семинаре. Джон с Майком сказали, что, по их мнению, – фильм посредственный.  Энни возразила, сказав, что в нем есть оригинальная режиссерская находка:
- Разве вам не понравилось, как многозначительно заканчивается фильм? Преступники наводят на Фреди пистолет, но не стреляют. Может Фреди еще сумеет выкрутиться, он же такой везучий? Режиссер хочет дать простор фантазии зрителя: домысливайте теперь, как хотите, хотя и так все ясно. И еще, он старается не давить на наши эмоции.
При слове «эмоции» Энни взглянула на Майка и Джона и заметила, что друзья немного посмеиваются. Она чуть не пришла от этого в замешательство. На самом деле они смеялись беззлобно. Энни вызывала у них симпатию. Она была так мила, так естественно красива и так открыта к общению,  что в ее обществе они чувствовали себя легко и непринужденно и могли разговаривать почти обо всем.
- Я бы не стал  говорить, что режиссера сколько-нибудь волнуют наши чувства, - продолжил Майк начатый разговор. – Я думаю, он просто немного хитрит, чтобы не разочаровывать нас.
Они еще пообсуждали семинар. Наконец, друзья засобирались домой. Джон почувствовал, что ему не хочется  так рано расставаться с Энни, и решил проводить ее. Майку Энни тоже понравилась, но он не знал, в каких отношениях она находится с Джоном.  Он заметил, что она поглядывала на Джона во время беседы, но не заметил, чтобы  они вели себя по отношению друг к другу  так, как если бы между ними что-то было. Со мной она вела себя почти так же, - думал Майк. Он вовсе не знал, что творилось в мыслях у Энни, и поэтому шепнул ей на ушко, чтобы она заходила как-нибудь в их фотолабораторию на шестнадцатом этаже. Энни посмотрела на него большими глазами: - За кого он меня принимает, - недовольно подумала она.
Когда они вышли из студии, Джон предложил Энни сходить в кинотеатр посмотреть новый фильм какого-то итальянского режиссера и взял ее под руку. Майк попрощался.
В этот момент Энни с удовольствием посмотрела бы какой-нибудь романтический фильм о любви чтобы, глядя на героев,  дать волю своим мечтам о Джоне. Но фильм был о каких-то скучных для Энни финансовых проблемах на большом техническом предприятии. Поэтому, когда они возвращались из кино, они почти все время молчали, так как о фильме говорить было просто нечего.
- Если объявить конкурс на самый скучный фильм, кто может выиграть? Можно ли специально сделать скучный фильм или это своеобразный дар некоторых режиссеров, которые при этом надеялись, что их фильм ужасно интересный, -  шутили они.
Когда Энни вернулась в отель, у нее не было почти никаких запоминающихся впечатлений об этом вечере, разве только то, что Джон слегка поцеловал ее, когда они расставались у крыльца. А Джон считал себя немного виноватым перед Энни, за то, что  фильм оказался таким неудачным и вечер был потерян впустую. Но он утешился мыслью, что поход в кино был случайным, не запланированным, и поэтому его вины тут нет, он просто не имел возможности выбрать.

 

Глава 7. Свидание.
Наступили выходные дни. Ален с Линдой уехали в какой-то модный пансионат за городом, где должна была выступать одна из их любимых рок групп. А Энни лежала на кровати и надеялась отоспаться на всю предстоящую неделю. Но вдруг ее покой нарушил телефонный звонок. Это был Джон. Он попросил разрешения навестить ее. - Прямо сейчас? - с удивлением переспросила Энни. Они договорились на одиннадцать. Энни взглянула на часы. До встречи оставался всего один час. Она быстро встала. Разбросанная на креслах одежда создавала легкий беспорядок в комнате. Энни разрешила себе немного полениться, - в конце концов, выходной день давал ей право расслабиться без всяких исключений. Но ей вовсе не хотелось, чтобы Джон подумал, что это присуще ей всегда и забеспокоилась о том, чтобы привести в порядок свои личные вещи и предстать перед Джоном в достойном виде. Кроме того, надо было сбросить с себя этот сонный вид и во что бы то ни стало выглядеть так, чтобы Джон мог восхищаться ею. Но за что взяться вперед, - подумала Энни, - за неприбранное белье или за макияж? Она выбрала второе. Она умылась, уложила волосы, слегка подкрасила глаза и вышла в спальню в атласном халатике, намереваясь сделать небольшую приборку. Но тут в дверь постучали. Это был Джон. Он пришел на полчаса раньше. Энни открыла дверь и растерялась. Она почувствовала недовольство оттого, что Джон увидел беспорядок в ее вещах и оттого, что она еще не полностью завершила свой туалет и психологически не была готова к их встрече. Она извинилась и, оставив Джона одного в комнате, вышла, чтобы надеть свое облегающее серое платье. Она была в недоумении, зачем Джон пришел не вовремя и застал ее врасплох.
На самом деле, Джон, просто не мог дождаться, пока пройдет  этот немыслимо долгий час. Им овладело нетерпение. Он не знал, что ему делать и куда себя девать, слоняясь около отеля. Потом он решил, что не будет ничего страшного, если он явится немного раньше. В конце концов, если она ждет его, она должна быть только рада, а назначенный час – это вероятно пустая светская формальность, - думал Джон.
Так они встретились в ее комнате. Энни немного комплексовала по поводу разбросанного белья, а Джон снова не мог понять причину ее небольшой досады.
Она пригласила его позавтракать. Вызванный официант принес запеченное мясо и фрукты, а Энни,  наконец–то, достала свой любимый розовый сервиз с позолотой и даже сама заварила чай в электрическом чайнике. Энни успокоилась и с удовольствием пила чай и рассказывала Джону о том, как они жили в России. Джон взял кружку, отпил глоток, поставил ее на место и больше ни к чему не притронулся. И как Энни ни предлагала ему, он вежливо отказывался, говоря, что не может есть в ее присутствии. Он пожирал ее глазами и в основном молчал, с улыбкой слушая все, что она говорила, пытаясь заполнить взятую им  паузу.
Энни закончила завтрак,  отошла к книжному шкафу и стала напротив него у стены, отыскивая глазами одну из книг, которую хотела показать Джону. Но он вдруг подошел к ней,  подошел очень близко и обнял ее за талию. Она посмотрела на него своим огромным, и слегка испуганным взглядом и тут же закрыла глаза, чтобы насладиться его теплым и таким волнующим поцелуем. Только не надо спешить с близкими отношениями, - думала Энн, - это все испортит. Самое лучшее для нас – это сначала стать хорошими друзьями.  Ведь она верила в гармонию их отношений. Но Джон уже целовал ее шею, ее руки от кисти до плеча, ее грудь, ее тело. Она уже ничего не помнила и ничего не понимала. Какая-то горячая волна подхватила и понесла ее куда-то, во что-то необъяснимо сладостное и нежное, чему не было сил сопротивляться.
Она очнулась лишь после того, как он ушел. Теперь я все испортила, - подумала она, - я не сумела сдержаться и он больше не вернется ко мне. Он посчитал меня несерьезной, и я уже не интересна ему. Такие переживания поначалу охватили Энни. Но по всему телу растекалась такая сладкая нега, было так хорошо и легко, было такое ощущение свободы, что думать совершенно ни о чем не хотелось и вопреки своим сомнениям, она заснула со счастливой улыбкой на лице.
После обеда Энни проснулась. Ей захотелось есть. Она вызвала официанта и заказала свое любимое шоколадное пирожное. После еды она вновь почувствовала такую блаженную расслабленность, что снова решила понежиться в постели. Так прошел весь день.  
Джон же, напротив, после встречи с Энни ощутил такой небывалый прилив энергии, что съездил в бильярдный клуб, затем сделал несколько дружески-деловых визитов, во время которых решил несколько важных проблем и, в итоге, заехал с Майком в бар. Он все время с умилением вспоминал об Энни, и думал о том, что ему впервые встретилась такая необыкновенная женщина, и что он постарается ее не потерять.

 

Глава 8. Первые радости.
На следующей неделе они снова встретились, и на этот раз у Джона дома. Он показывал Энни свою коллекцию голливудских фильмов на СДи. Они сидели обнявшись и часто отвлекались от разговора поцелуями. У Энни темнело в глазах и она уже почти ничего не понимала из того, что говорил Джон. В соседней комнате чуть слышно  звенела посудой тетя Джулия. Она готовила небольшой семейный обед  в честь прихода  Энни.
После обеда Джон предложил Энни проехаться по городу. Он пообещал показать ей Чикаго своими глазами, чтобы она поняла, каким он его знает и любит. Он свозит ее в те места, какие, по его мнению, дают представление обо всех сторонах жизни этого города. И все последующие дни они ездили в  бесчисленные клубы, казино, театральные студия, кафе и на частные вечеринки.
Но больше всего им нравились уединенные прогулки в старом чикагском парке. Это было любимое место Джона. Вот и сейчас они шли по парку и держались за руки. Наступала весна. Пригревало теплое солнце. Земля местами была еще голой, а деревья с распускающимися почками еще просвечивали. Но Энни не замечала этого. Она смотрела только на Джона, с восхищением слушала все, что он ей  рассказывал, и видела исключительно его. Энни думала о том, что теперь она все время может смотреть в эти необыкновенные, мягко карие, сияющие глаза.
Рядом с Джоном Энни ощущала себя  так, словно из маленькой встревоженной птички она вдруг превратилась в свободную орлицу в полете. Сбылась ее голубая мечта - она могла любить Джона, заботиться о нем, и он дарил ей свою любовь и внимание. Его глазами она вдруг почувствовала свою значимость, и это окрыляло ее и наполняло  жизнь каким-то новым смыслом.
Джон смотрел на Энни и думал о том, какая она красивая и даже сама не понимает, насколько она красива. Он тоже часто думал о том, какой важной оказалась для него эта встреча с Энни. Возможно, несколько лет назад, когда Джон был опьянен своими успехами в кинематографе, он не обратил бы на Энни своего пристального внимания. Но теперь, когда успех стал даваться ему все труднее и труднее, когда он чувствовал приближающийся конец своей актерской карьеры, он был рад увидеть себя глазами Энни, почти обожествлявшей его. Это придавало ему уверенности и вливало в него новые силы.
Джон посмотрел на землю и за большим вязом вдруг заметил крошечный белый цветок. У него было пять лепестков, цеплявшихся за маленькую выпуклую бледно-желтую серединку. Пробившись из холодной земли, он стоял на полянке в ожидании тепла, точно так же как и его, Джона, чувства к Энни, неожиданно пробились из его уже охладевшей души и ждали ответа. Наверное, каким-то чутьем поняв это, Джон  отпустил руку Энни, нагнулся, сорвал это крошечное чудо и протянул его девушке. Лицо Энни осветилось улыбкой. - Откуда он здесь взялся? - удивилась она. Энни взяла цветок в обе руки и осторожно подышала на него, словно согревая его и пытаясь оживить в нем новые силы. Потом она положила его в левую руку, а правую снова подала Джону и они неторопливой походкой пошли дальше.
Джон рассказывал Энни о своих прошлых актерских работах, а она то заливисто смеялась, то удивлялась, но главным для него  было - видеть восхищение собой в ее глазах.
- Однажды я должен был сниматься в любовной сцене, - продолжал свой рассказ Джон. - Но с актрисой, которая играла роль моей возлюбленной, отношения у нас в жизни не ладились, кроме того, она была совершенно не в моем вкусе. Мы пытаемся уверить всех в своей любви, а на лице у нас проскальзывает неприязнь. Режиссер выходит из себя, но ничего не получается. Но я, все-таки, заставил себя вообразить, что она и есть именно та женщина, которая мне в то время очень нравилась. Это стоило мне усилий. Но я, вдруг искренне заговорил с ней о любви. И удивительно, что она тоже поверила и ответила мне тем же. Эпизод быстро отсняли, все были довольны. Но, я подумал, что если бы мне пришлось каждый день играть эту роль в театре,  я бы не выдержал.

 

Глава 9. Предложение.

Энни решила устроить для Джона небольшой романтический ужин. Она зажгла свечи и поставила бутылку Шардоне. Но Джон сказал, что его раздражает запах горящего парафина, и что он предпочел бы выпить стаканчик коньяка. Немного разочарованная его признанием, Энни убрала подсвечник и принесла большую бутылку Армянского.  Джон выпил, но Энни этот напиток показался слишком крепким и она, едва притронувшись к бокалу, отставила его. Джон взял ее руку и нежно поглаживал. От его прикосновений ее охватывало какой-то горячей волной, которая приятно разливалась по всему телу. Она снова и снова наслаждалась его поцелуями и уже готова была подчиниться ему во всех его желаниях. Но Джон выпил еще немного крепкого Армянского и вдруг заговорил с той быстротой, которая присуща  американцам. Энни едва успевала улавливать смысл его фраз. Неожиданно  для Энни  Джон заговорил о себе.
- Когда я снимался в сериале у Хилтона, я играл там полицейского. У меня по роли была подружка, с которой мы должны были жить душа в душу. Она интересовалась всеми моими делами и готова была за меня «грудью на амбразуру», - улыбнулся Джон. Я думал, что в жизни не может быть такого понимания между мужчиной и женщиной, что они всегда немного противостоят друг другу, даже немного соперничают. Я думал, что эта борьба полов помогает достичь больших успехов, больше возбуждает. Но на самом деле я всегда был одинок.
Моя жизнь не так уж окружена фейерверками, как думают многие. Женщины, с которыми я встречался, часто отождествляли меня с персонажами  фильмов и ждали встретить во мне героя, который совершал бы для них подвиги и ползал бы перед ними на коленях с букетами цветов. Они постоянно требовали от меня чего-то: дорогих подарков, внимания, обожания, восхищения. И никто не пытался понять меня самого.
Оливия не исключение. Она так и осталась для меня чужим человеком, несмотря на то, что нас до сих пор связывает семья. Раньше она была занята только собой, теперь она делает вид, что занята детьми Стейси. Хотя на самом деле она вряд ли умеет понять чей либо мир, кроме своего. С Оливией мы никогда не были до конца искренними. Мы скрывали друг от друга свои переживания, оттого, наверное, и отдалились и стали жить отдельно.
Энни не понравилось, что Джон вспомнил об Оливии, даже если это было и не очень лестное высказывание. У нее возникло такое чувство, что они находятся не одни, а ей хотелось, чтобы он принадлежал только ей. Но она промолчала.
- Да, я чувствую себя хозяином вселенной, когда иду рядом с красивой женщиной. Но когда за этой красотой больше ничего не стоит, мне становится скучно, - продолжил Джон. - Я всегда подсознательно мечтал встретить женщину, которая по настоящему смогла бы понять меня, понять, что я живой человек со своими слабостями и желаниями и что при этом я тоже чего-то стою. Чтобы она ценила меня, помогала мне и в то же время не посягала на мой мир, который я создавал всю свою жизнь своими стараниями, и не пыталась меня переделать и изменить в угоду своим прихотям и капризам. Иногда я прихожу со съемок совершенно опустошенным духовно. Я полностью выкладываюсь в образ и мне просто нужно расслабиться. И если она вместо того, чтобы понять это, начинает напрягать меня, требовать чего-то, я просто сбегу от нее куда-нибудь  или напьюсь с Майком, - он шутливо засмеялся. - Только та женщина, которая поймет это, сможет вдохновить меня на новые успехи, и я буду преклоняться перед ней.
Джон сделал небольшую паузу.
- Когда я встретил тебя, я понял, что ты и есть та женщина, которую я мечтал встретить всю свою жизнь. Ты понимаешь меня, и принимаешь таким, какой я есть на самом деле, ты ценишь не только мой успех, но и меня самого. От этого я  ощущаю такую сильную жажду жизни и чувствую себя полным сил и уверенности, - неожиданно заключил Джон.

Энни внимательно  слушала его. Таким она видела Джона впервые.  Ей очень хотелось быть той, о которой он мечтал. Но она еще не понимала, как это нелегко. Одно дело хотеть, а другое суметь пожертвовать своими чувствами и подавить в себе какие-то желания и капризы в угоду любимому человеку. А как же она, Энни? Кто будет понимать ее, и жертвовать чем-то ради нее? Но Джону нужна была жертвующая собой Энни,  и поэтому она страстно хотела быть для него такой. Она любила его и не мыслила себя без него. Тем более, что Джон не раз говорил, и сейчас снова повторил, что после встречи с ней он уверен, что именно она и есть та женщина,  рядом с которой он сможет стать счастливым. И поэтому от его слов у нее кружилась голова, и она была, как ей казалось, готова на все.

Джон приблизил к себе Энни, обнял за плечи и нежно поцеловал ее.
- У меня такое чувство, словно я впервые влюблен, по крайней мере, по настоящему, - страстно продолжил он. - Если ты меня прогонишь, - я готов, как мальчишка стоять у отеля под твоим окном, пока ты меня не простишь. Если ты меня бросишь, я всегда буду тебя преследовать. Ты моя последняя любовь. Никого я уже не полюблю так, как тебя. Ты единственный человек, который меня понимает.
Мы должны пожениться. Я не хочу отпускать тебя до конца своей жизни. Я уже не представляю, как я смогу жить без тебя, - закончил свое признание  Джон, и с вопросом посмотрел в глаза девушки.
Энни слышала много клятв и обещаний от мужчин, которые, добившись своей цели, забывали их, если менялись обстоятельства. Но на этот раз ей так захотелось поверить Джону и она ответила ему согласием.
Джон сказал, что им надо поспешить взять развод: он у Оливии, она у Питера. Энни пообещала написать Питеру сегодня же:
- Я, конечно, могу позвонить по телефону, но в письме лучше все объяснить.

 

Глава 10. Наедине с Джоном.

Они начали говорить о предстоящей совместной жизни и переживали  счастливое время. Но неожиданно одно обстоятельство омрачило жизнь Энни. А именно отъезд Линды и Алена: их пригласили на работу в северную обсерваторию в Канаде. Они срочно поженились и, не долго думая, уехали, оставив Энни одну. И это еще больше подтолкнуло ее к Джону, усилило ее привязанность к нему. Свои теплые чувства к ним она частично перенесла на Джона. 

 Они встречались почти каждый день и много говорили о прожитом и прочувствованном раньше. Ведь им надо было приобщить друг друга к тому времени, когда они жили не вместе, а это была немалая часть жизни.

Энни много рассказывала о своих знакомых из России, а Джон вспоминал о своем детстве в Калифорнии, о своих родителях и о своей работе в кино.

- Когда я рассказываю тебе о своем прошлом, у меня возникает такое чувство, что ты тоже входишь в него и начинаешь там присутствовать, и что ты всегда была во мне и со мной, - сказал Джон.
- У меня тоже часто бывает такое ощущение, что я знала тебя всегда, и что всю мою жизнь я шла к тебе, - ответила Энни.
Она обнимала его и чувствовала его близость. Она прикасалась к его пальцам и продолжала свои движения по всему телу, чтобы ощутить в своих руках  всю его энергию, все его тепло и страсть. Он отвечал ей тем же. Он целовал ее, он любил ее. Им сейчас не нужно было слов, чтобы понимать друг друга – они разговаривали руками, глазами, губами.

Джон как всегда делился с ней своими профессиональными успехами.
- Я чувствую, что-то во мне изменилось, - говорил Джон. Раньше мне хотелось играть как можно больше ролей, чтобы воплощаться во все новые и новые образы, чтобы проживать множество разных судеб и ситуаций, а сейчас все больше хочется оставаться собой. Все больше не хочется тревожить свой собственный мир. Особенно кода роль кардинально не отвечает душевному состоянию. Мне грустно, а нужно веселиться, я хочу мира и добра, а от меня требуют зла. Конечно, я профессионал, и многое делаю на уровне автоматизма, но все равно, это почему-то стало меня беспокоить. Может быть, я старею? А может, просто устал? Но, наверное, это происходит потому, что я очень сильно влюблен и мне хочется все время думать о тебе и ощущать это состояние. Мне хочется все время быть с тобой и жить нашей жизнью и нашими чувствами.
- Выходит, я представляю угрозу для твоей творческой карьеры?
- Не преувеличивай, - усмехнулся Джон, - потому что я рад этому ощущению, я счастлив, что у меня есть своя жизнь, не вымышленная и гораздо более интересная и значимая для меня, чем в кино.

 

Глава 11. Размолвка.

Джон и Энни очень много времени проводили вместе. Им уже казалось, что они во всем понимают друг друга.
Но  неожиданно они поссорились. Конечно же, из-за пустяка, как и большинство влюбленных.
Они договорились встретиться в восемь у Джона дома. Тетя Джулия была в отъезде, и они могли спокойно насладиться своим уединением. Но получилось так, что режиссер задержал Джона после съемок дольше обычного. А потом он заболтался с Майком о вчерашней игре в бильярд.
«Тони выиграл у Гарри? Этого не может быть. Это чистая случайность. Гарри играет на порядок выше и это еще одно подтверждение, что была воля случая. Упустил возможности первого удара? Проиграл крупную сумму? Хм. Он, Джон, никогда не играет на деньги, только из интереса».
- Недавно слышал в новостях, что какие-то ловкачи сумели обставить казино на кругленькую сумму, воспользовавшись программой, которую пронесли на сотовых телефонах. Программа по звуку отслеживала движение рулетки и сообщала вероятный ход. Ну, или что-то в этом роде. В казино откуда-то узнали, как они выиграли и подали на них в суд, - продолжил  Джон.
- Не думаю, что дело выгорит. Нигде в правилах казино ведь не было указано, что нельзя пользоваться сотовыми телефонами. Я бы не сказал, что это такое уж жульничество. Можно считать, что они выиграли с помощью своего интеллекта, - возразил Майк.
- Это по умолчанию, что игра ведется с человеком, а не с компьютером. Когда два шахматиста играют, - это одно, а когда с компьютером – это другое. Шахматисту не разрешается пользоваться компьютером, если игра ведется с игроком.
- Выходит так.
- Теперь в это казино с сотовыми не пускают.
- Это нереально. Теперь что, во все игровые заведения с сотовыми не будут пускать?
- Скорее всего, просто станут контролировать, чтобы не пользовались компьютерными устройствами.
- В бильярде этим все равно не воспользуешься. Здесь «ловкость рук и никакого мошенничества».
Они засмеялись.
В конце концов, друзья решили проехаться до бильярдного клуба и, если не удастся сыграть партию, то хотя бы выпить по чашечке кофе.  Они сели в машину, и тут Джон вспомнил, что Энни должна прийти к нему в восемь на ужин. Он посмотрел на часы – без четверти восемь, а до дома было не меньше тридцати минут езды, хорошо еще, что ужин из ресторана должны были принести в девять часов. Он совсем забыл о времени.  Извинившись, он высадил Майка и  погнал машину на большой скорости, - и тут его остановили полицейские. Джон потратил около десяти минут, объясняя ситуацию и получая квитанцию на штраф. Когда он снова поехал, он сразу же стал звонить по мобильнику  Энни, чтобы предупредить о своем опоздании, но к ужасу своему обнаружил, что телефон разрядился, а устройство для подзарядки в авто он оставил в машине Майка, когда они вчера ездили к этому продюсеру Брэйду, знакомому Майка. Им надо было постоянно поддерживать связь со студией, и Майк попросил его взять подзарядник. Какая глупость, - думал Джон.   

Энни прождала Джона у дверей минут двадцать. Но она была уверена, что прошло гораздо больше времени, потому что она нервничала и ощущала тяжесть каждой минуты ожидания, которая представлялась ей нескончаемой. Поэтому неудивительно, что потом она сказала ему, что ждала его целый час. Она постоянно звонила на мобильный, но телефон Джона не отзывался.
- Наверное, он забыл о встрече, - думала она. – Он не считается со мной, и даже не соизволил позвонить и объяснить ситуацию. А может быть, с ним что-то случилось? Нет, наверное, он просто больше не любит меня.  Но что произошло, что я сделала не так, что он изменил свое отношение ко мне? Ну вот, подумала Энни, - всегда так со мной.
Энни почувствовала сильную обиду. Она снова ощутила себя одинокой и всеми покинутой. Соседи смотрели на нее из окон, и ей показалось, что они посмеиваются над ней. Прохожие глазели на нее и спрашивали: «Мэм, вы к кому? Вам плохо? Вам нужна помощь?»
Энни не выдержала, села в машину и поехала.
Когда Джон подъехал к дому, он, конечно же, не обнаружил там Энни. Наверное, она не дождалась меня, обиделась и уехала. Не заходя домой, он погнал машину к отелю. На скорость он не обращал внимания. – Ну, заплачу еще один штраф, - думал он, - главное, чтобы Энни не очень расстроилась. Но на этот раз никто не остановил его, и он  благополучно добрался до отеля. Энни там не оказалось. Он позвонил из фойе на ее сотовый. К великому удивлению Джона она ответила из зала кинотеатра.
Когда Энни уезжала от дома Джона, у нее было очень плохое настроение. Возвращаться в отель не хотелось: в одиночестве начнут мучить всякие мысли о том, что Джон разлюбил ее, и что она потеряла его. «Наверное, снова расплачусь и долго не смогу успокоиться», - встревожилась Энни. И она решила поехать в кино, чтобы сбросить напряжение, наблюдая за чужими страстями.
- Не можешь говорить? Ты в кино? Как в кино? Выходит, ты и не собиралась приезжать ко мне?   Я изо всех сил спешил домой, но в силу обстоятельств я опоздал. А телефон разрядился.
Ты ждала меня около часа? Этого просто не может быть. В половине  десятого я уже был дома. Судя по твоим словам и по тому, где ты сейчас находишься, трудно поверить, что ты вообще приезжала ко мне. А я заказал такой замечательный ужин из ресторана «Большая чашка».
- Я ждала тебя, но потом решила, что ты не хочешь встречаться со мной.
- Выходит, ты меня совсем не понимаешь и не веришь моим чувствам, если из-за первого пустяка пришла к такому выводу.
- Но мне стало так одиноко.
- Получается, что как только меня не будет рядом, ты пойдешь искать утешение на стороне.
- Как ты жесток. Ты мог бы позвонить из студии, что задержишься. Я не могла читать твои мысли.
- Я не сумел. Но ты могла бы просто верить мне.
- Я боюсь верить всему безоговорочно, я боюсь душевных страданий, я боюсь обид.
- Вот ты уже упрекаешь меня в том, чего я не совершал.
- Нет, это ты упрекаешь меня в том, чего я не совершала.
- Ты такая же, как и все:  при первой трудности пасуешь.
- Вот я уже для тебя стала «как все». А совсем недавно была единственной.
- Ладно, поговорим потом, - выдавил он и положил трубку.

 

Глава 12. Примирение.

На следующий день Джон приехал с букетом цветов. Он извинился за вчерашнее опоздание и несдержанность и нежно поцеловал Энни.
Энни встретила его немного виноватый и слегка лукавый взгляд и засмеялась в ответ.
- Наша размолвка еще раз убедила меня, что я не могу жить без тебя, - сказал Джон. - Вчера, когда мы едва не поссорились, я весь вечер не находил себе места.
Энни понимала, что Джон сейчас полностью находится в ее власти, но она была так бескорыстна  в своем отношении к нему, что ей и в голову не приходило, воспользоваться ситуацией, чтобы еще сильнее привязать его к себе. Она снова была счастлива и потому  не была расчетлива и была открыта в своих чувствах. Она отдавалась страсти вся, без интриг и уловок. К тому же она так сильно любила Джона, что уважала его свободу, боялась задевать его чувства и совсем не думала о себе. Беда была в том, что не все, кто окружал их, были настроены так же дружелюбно по отношению к ней, как она. Ей казалось, что все будут рады их счастью, или, по крайней мере, она не предполагала, что кому-то будет дело до их чувств. Но по студии уже начали расползаться разговоры об их романе, и не всем пришлось это по душе.

- Кто такая эта Энни? Эта русская дурочка? Что он в ней нашел? Она совсем не стройная, она какая-то пухлая? Она такая молчаливая, наверное, закомплексованная. Очень красивая? У нее совсем не голубые глаза. Какие-то серые или зеленые. Она писательница? Кто вам это сказал? Это, наверное, неправда. А сколько ей лет?
Все это шипело за спиной Энни, но она этого не слышала, даже не подозревала об этих разговорах. Джон пока тоже не обращал на них никакого внимания. Они еще жили в своем мире и видели только друг друга.  
Дела Энни на студии складывались удачно. Шоу пользовалось высоким рейтингом. Они выбирали проблему, приглашали успешного в этой области человека и того, у кого дела в данный момент не складывались и сообща пытались найти решение. Им помогали опытные психологи. Публика была в восторге. Энни помогала отрабатывать сценарии.

Слух о романе Джона с какой-то русской писательницей дошел и до Оливии. Кто-то сказал ей, что Джон влюблен и совершенно счастлив. Может в иные времена ей не было бы дела до личной жизни Джона, но теперь она, глядя на хорошие отношения дочери с зятем, все чаще стала задумываться над тем, что они с Джонни могли бы быть так же счастливы, будь он повнимательнее к ней когда-то. Она стала осознавть, что жизнь прошла впустую, что она так и не испытала настоящих чувств и настоящего счастья. Конечно, она во многом была сама виновата, что была холодна и не пыталась понять, что твориться на душе у Джона, но все равно, обвиняла его, считая, что он мужчина и его долгом было сделать ее счастливой.  Кроме того, в ее душе начала просыпаться ревность.
И вот, когда Джон в очередной раз пришел к ним в дом и объявил о своем серьезном намерении жениться на русской, и сказал, что они должны поспешить с оформлением развода, Оливия попросила привести ее к ней для знакомства.
- Я рада за тебя, - прибавила Оливия.
Джон принял ее слова за чистую монету и согласился.
В тот же вечер он заговорил об этом с Энни.

Когда он вошел, она смотрела новости по телевизору.
- Снова эти террористы, - сказала Энни, - просто страшно выходить из дома. Я не понимаю, почему американцы подозревают в этом русских. Мы очень дружелюбно настроены к вам. Мы не таим на вас зла. Напротив, с приходом демократии, Америка и американский стиль жизни стал символом благополучия для русских, нашим пределом мечтаний. У нас нет антагонизма, мы стремимся к сотрудничеству с вами.
- По-моему, вы еще не создали демократии - ваша демократия слишком авторитарна, и у вас часто нарушаются права личности. Вы не можете избавиться от бюрократии. Но в действительности мы совсем неплохо относимся к русским. Даже очень неплохо относимся к одной русской леди, просто даже очень любим ее, - отшутился Джон и поцеловал Энни.
- Вчера я разговаривал с Оливией, - приступил Джон к делу. Энни встревожено вскинула на него глаза. Джону даже стало как-то не по себе, но он продолжил:
- Я рассказал ей о нас.
- Я уверена, что она не пришла в восторг от этого рассказа.
- Почему ты так решила. Оливия способна понять все объективно. Она сильная личность и заслуживает уважения. Я думаю, вы сумеете наладить с ней хорошие отношения.
- А разве мы должны будем встречаться?  - удивилась Энни.
- Конечно. Она живет вместе со Стейси и мы будем навещать их. Кстати, Оливия сама пригласила нас на обед в следующее воскресенье.
Энни не очень понравилось это приглашение. У нее возникло какое-то тревожное предчувствие, что это ничем хорошим не обернется, но она не хотела огорчать Джона и снова промолчала.

 
Глава 13. Званый обед.

Приближался день, когда они должны были явиться на обед в семейство Джона.
Утром назначенного дня Джон пришел к Энни.
Он привез так много цветов, что Энни не знала куда их поставить. Они заполняли всю комнату. На удивленный вопрос Энни,  Джон отвечал, что хотел сказать этим, что рядом с ней он чувствует себя как в райском саду. Этот сад он хочет создать и для Энни.
До обеда у Стейси было еще около двух часов. Энни лежала на диване и смотрела на окружающие ее букеты. Цветы были везде: на столе и на полу около дивана. Как на похоронах, - почему-то подумала она, и ей стало как-то не по себе.

Джон был как никогда ласков и внимателен, но у Энни на душе было неспокойно. Ей было не очень приятно так близко, лицом к лицу встретиться с прошлым Джона: с его бывшей женой, с его семьей. Она сам еще не имела никаких прав на Джона и поэтому не была готова к этой встрече. Что принесет ей этот визит к Оливии? Зачем им обязательно надо встречаться, и не последуют ли за этой встречей какие либо неприятности? Но может быть у этих американцев так принято – новых жен знакомить с бывшими женами – они же стараются жить без комплексов. Странные они. Может быть, нам этого не понять? Вот о чем думала Энни, когда они ехали среди каких-то высотных зданий, среди множества машин. Но Джон был в очень приподнятом настроении, которое, в конце концов, передалось Энни, и она начала весело отвечать на его шутки.
Семейство Стейси основательно приготовилось к их встрече. Стол был уставлен множеством довольно замысловатых блюд и немалым количеством вина.
При знакомстве с  Энни, Оливия крепко обняла ее и даже слегка прослезилась. Стейси посмотрела на нее очень приветливо, но когда отвела взгляд, то, как показалось Энни, она чуть заметно, то ли удивилась, то ли усмехнулась. Эдвард посчитал, что ему в этой ситуации лучше всего оставаться серьезным и поэтому с деловым видом рассаживал  всех за стол. Дети же, получив в подарок от Джона новые игрушки, носились по гостиной в приступе безудержного веселья, пока Эдвард не усадил их рядом с собой.
Надо сказать, что Джон оказался очень предусмотрительным и позаботился о подарках для всей семьи. Оливии и Стейси была подарена какая-то дорогая фарфоровая ваза, а Эдди получил несколько книг.
Оливия вела себя настолько приветливо и даже как-то самоотверженно жертвенно по отношению к предстоящим счастливым событиям в жизни Джона и Энни, что, в конце концов, Джон начал ощущать какую-то неловкость перед ней за свое счастье. Он невольно начал думать о том, что не сумел сделать ее счастливой в семейной жизни, и ему даже стало, слегка, жаль ее.
Оливия, казалось, только этого и ждала. Она осторожно и ненавязчиво, в конце концов, полностью завладела вниманием Джона.
Сначала Джон сидел рядом с Энни. Затем дети уселись к нему на колени и вскоре утащили его на свои места. Когда Джон оказался на другом конце стола, Оливия тихонько оттеснив детей, чего Энни не решилась бы сделать, села вплотную с Джоном и продолжала щебетать о том, что она рада за него, что Энни ей очень симпатична и что она очень желает им быть счастливыми. - Жаль что нам это не удалось, - вздохнула она и в порыве чувств положила свою руку поверх его руки. Джон благодарно пожал ее. И тут же Оливия вскочила со стула и потащила Джона на верхний этаж, чтобы показать ему новые фотографии детей, которые они сделали вчера в зоопарке. Джон был не в силах отказать. Стейси и дети побежали вслед за ними. Энни осталась совсем одна. Джон в данный момент не мог думать о ней. Она, по его мнению, безоговорочно принадлежала ему, а с Оливией он расставался. И это расставание призывало его исполнить какой-то долг по отношению к ней,  какие-то обязательства перед их семьей. А Энни в данный момент, да и, наверное, вообще, как подумалось ей сейчас, не было в их жизни никакого места. Эдди, не глядя на Энни, уткнулся в многочисленные листы «НЬЮЗ», а она испытывала неловкость и одиночество. Она видел как Оливия и Джон держались за руки, как Оливия ни на шаг не отходила от Джона – это казалось ей обидным и она начинала чувствовать себя неуютно в этой чужой для нее семье.
Наконец все вернулись в гостиную, и Эдвард тут же завладел вниманием тестя, заведя один из нескончаемых разговоров о политике. Оливия подошла к Энни.
Надо признать, что Оливией давно уже овладела ревность к Энни. Но до сих пор ей удавалось искусно скрывать свои чувства, недаром в молодости она какое-то время была довольно популярной актрисой.  Но сейчас, в присутствии Энни, эта ревность вдруг стала неудержимой и начала подчинять себе все мысли и поступки Оливии. Она поняла, что безвозвратно теряет Джона. У нее уже давно появилась нелепая и бредовая идея вернуть его. Кроме того, она всегда была против развода и не хотела привлекать к себе нездоровое внимание общества. С целью присмотреться к Энни и затем постараться расстроить их помолвку и был устроен весь этот, стоивший немалых хлопот прием. Она не могла допустить, чтобы какая-то чужачка забрала ее мужа и чтобы все видели, что он оставил ее, и счастлив с другой. Не сказать, что она действительно хотела вернуть Джона – вопрос о их расставании был решен однажды и бесповоротно, но видеть, как он счастлив с другой, было выше ее сил. Иметь его при себе, как раньше, пусть не в качестве мужа, но все равно чувствовать, что он принадлежит ей, - вот чего добивалась Оливия. Она подошла к Энни и неожиданно заговорила с ней, рассказывая о том, как хорошо она знает все слабости Джона, все, что он любит, все, что он хочет. Ни одна женщина уже не сможет понимать его так, как она.
Энни была немного заинтригована таким разговором с Оливией и из вежливости соглашалась со всем, что она говорила. «Чего она хочет от меня? - подумала Энни. Она пытается сказать мне, что Джон ей небезразличен и что их многое связывает, - каким-то чутьем поняла Энни». Но в то же время не придала словам Оливии никакого значения. Она оттолкнула от себя неприятные подозрения. Мысль о том, что у Оливии могут быть какие-то планы против нее, даже не пришла ей в голову.
Оливия же поставила цель помешать женитьбе Джона и старательно присматривалась к Энни, отыскивая ее слабые места.  Какая она наивная и доверчивая. Она простушка, - продумала Оливия, я легко справлюсь с ней.
И Оливия, сдерживая свою ревность,  старалась выглядеть приветливо и мило улыбалась весь вечер.
Затем она подошла к Джону, и, сказав какую- то шутку, смеясь, обняла его за плечи. И тут Энни не выдержала. Она ощутила свое нелепое положение в этой ситуации и, в то же время, почувствовала ревность к Джону. Энни стало обидно за себя, она ощутила себя обманутой и несчастной. На глаза навернулись слезы.
Не в силах справиться со своими эмоциями, Энни подошла к Джону и попросила его вызвать для нее такси.
Зачем? – спросил Джон.
- Я больше не могу здесь оставаться. А ты можешь остаться. Тебе здесь интереснее, чем со мной, - нервно сказала Энни.
Стейси взглянула на Энни и тут же взяла детей и увела их в сад. Эдвард понимающе посмотрел на Энни, развел руками и пошел вслед за Стейси.
Джон взял Энни за руку, но она вырвалась, побежала к машине и там стала ждать его. Наконец пришел Джон. Не сказав ни слова и даже не взглянув на Энни, он завел машину и повез ее в гостиницу. Энни заговорила первой.
- Зачем ты привез меня сюда? Я никогда не была в более глупом положении. 
- Зачем ты испортила такой хороший вечер? Они так приветливо встретили нас.
- Но ты не отходил от Оливии и совсем забыл про меня.
- Ты любишь все преувеличивать. Это моя семья и ты должна принять это.
Энни с обидой посмотрела на Джона, и оставшуюся часть пути оба молчали.

 

Глава 14. Визит Оливии.

На следующий день Оливия, сказав домашним, что хочет прогуляться, взяла машину и решила съездить к Энни. «Куй железо, пока горячо», - подумала она, вспомнив какую-то русскую пословицу.
Энни открыла дверь, - на пороге стояла Оливия. С чувством превосходства она быстро прошла в комнату и, не дожидаясь пока Энни придет в себя от неожиданности, сказала:

- Я давно хотела серьезно поговорить с вами о Джоне, - она на секунду замолчала, но тут же продолжила. - Наш разрыв – это нелепая случайность. Впрочем, как вы знаете, мы еще полностью и не расстались. Джон по некоторым причинам был невнимателен ко мне, и я думаю, что еще все можно исправить, конечно, если вы, милочка, уйдете с нашего пути.
Когда Оливия произнесла эти слова, Энни сначала даже замолчала от удивления. 
- Почему вы заговорили об этом только сейчас? – наконец промолвила  она.
- Я хотела раньше, но тут в наши отношения вмешались вы.
- Это неправда. Джон говорил, что у вас давно уже не было никаких отношений.
- Как вы наивны! Джон постоянно был рядом со мной. Только мы вдвоем знаем, что нас связывало. Вам не кажется, что вы не имеете права вмешиваться в нашу жизнь? Это только наше с Джоном дело, живем мы сейчас вместе или нет. Я хотела дать ему урок за невнимание, я надеялась, что он осознает это и вернется ко мне.
- Но Джон говорит, что любит меня.
- Вы заблуждаетесь. Вы сами преследуете его и не даете ему выбора. Вы должны оставить его, иначе вас постигнет та же участь, что и меня, только гораздо скорее. Вы обольщаетесь, милочка, если надеетесь, что сможете составить его счастье.
Говоря эти слова, Оливия высокомерно улыбнулсь.

Энни слушала Оливию и приходила в замешательство. Это было так неожиданно, что она опять не сразу нашлась, что ответить.
- Вы не можете так говорить, - наконец сказала она, - Вы же сами бросили его. Он был  одинок, и вам никогда не было до его чувств никакого дела.
- Ты не смеешь говорить о наших чувствах, - вспылила Оливия, – ты не имеешь на это никаких прав. И она вдруг звонко и больно ударила  Энни по лицу.  Энни на мгновение застыла в полной растерянности. Когда она пришла в себя и увидела перед собой холодные и жестокие глаза Оливии, она с силой оттолкнула ее от себя. Оливия пошатнулась на своих высоких и тонких каблуках, начала падать  и зацепилась за край стола. И неизвестно, что могло бы произойти дальше, но тут вошел Джон. Он увидел только то, как Энни толкнула Оливию и та начала падать на стол. Он был крайне потрясен этим и поначалу не понял, что случилось. Оливия выпрямилась и, громко выкрикнув ругательства, в слезах побежала  из комнаты. Недовольно и гневно взглянув на Энни, Джон побежал вслед за Оливией.
Энни застыла в полной растерянности. Больно ныла щека. Но она не слышала этой боли. Она была поражена. У нее были неясные опасения по поводу их знакомства с Оливией, но такого поворота событий она явно не ожидала. 
Когда Джон вернулся, Энни почувствовала необходимость ему объяснить, что все это несправедливо.

- Оливия ненавидит меня, - сказала она.
- За это ты решила устроить скандал и занялась рукоприкладством? – съязвил Джон. Это явная ложь, что Оливия ненавидит тебя. Рассказывай это кому-нибудь другому. Я сам видел, как она была приветлива с тобой вчера, и  все время говорила о том, как она рада нашему счастью. Если бы мне час назад сказали, что ты способна на такое, - я бы не поверил. Тем более было непростительно устраивать такое при служащих отеля.
- Я и не хотела этого, - возмутилась Энни, - это Оливия начала ссору и первая ударила меня. Она вынуждала меня отказаться от тебя, говорила о том, что хочет вернуть ваши отношения.
- Почему я должен верить тебе, а не Оливии? Она устроила в честь нашей помолвки такой большой обед, она желала тебе только добра. Оливия сказала, что приехала извиниться за недоразумение у них дома и сказала, что всегда будет с любовью относиться ко мне, даже после развода, а ты начала ее оскорблять и ударила ее. Бедная Оливия, она попала в сложную ситуацию и хотела ее прояснить. Она поехала к тебе, чтобы убедить тебя, что она нам не помеха. Почему у вас русских такие варварские представления об этике. Почему люди не могут сохранять дружеские отношения и после развода.
- Все было совсем не так, но пожалуй мне не стоит убеждать тебя, ты все равно не хочешь меня слушать.  Для тебя имеет ценность только твоя бывшая семья, а не я.
- Оливия никогда не лгала мне.
- Но ты можешь поверить, что на этот раз она говорит неправду.
- Почему я должен верить тебе и не верить ей. Я знаю ее уже много лет, а тебя я почти совсем не знаю.
- Это твое право сделать выбор, кому верить. Я ничего не могу тебе доказать, если все против меня. Я слабее вас, - сказала Энни, и слезы покатились у нее из глаз.
- Только не пытайся доказать мне правду слезами.  Лучше бы взяла и извинилась.
- Почему я должна извиняться за то, в чем я не виновата? Я только защищала себя. Как ты не можешь поверить, что это Оливия начала ссору и первая ударила меня. У меня до сих пор еще пылает щека. Если бы ты посмотрел на меня повнимательнее, то давно заметил это.
Джон взглянул на нее и тут же отвел глаза.
- Судя по ситуации, мне плохо верится в это. Но даже если предположить, что это Оливия начала ссору, значит, ты оскорбила ее чем-то и  вынудила к этому. Я видел, как она была расположена к тебе. Только сильная обида могла заставить ее сделать это. А значит, это в принципе ничего не меняет.
- Но ты обвиняешь меня в том, чего я не делала, - вновь попыталась защищаться Энни. Но Джон уже не слушал ее.
- Наш разговор ни к чему не приведет, - оборвал он Энни,  – я спешу на студию. Он закрыл дверь и ушел, даже не поцеловав Энни на прощание.
Энни снова упала с небес на землю.  
Она устало пошла в свою комнату, закрылась и никого не хотела видеть. Ее одолевали чувства досады, отчаяния и недоумения. Как могло такое произойти? Почему все так случилось и сумеет ли она все объяснить Джону, поверит ли он ей, и примирятся ли они? Энни было горько и обидно чувствовать его несправедливые упреки, было отчаяние от невозможности убедить его в своей правоте.

 

Глава 15. Непонимание.

Джон был сердит на Энни. Он не ожидал от нее такого скандала. Она казалась ему очень порядочной. Как она могла допустить такую ситуацию? Конечно, если принять во внимание, что между женщинами могла возникнуть ревность, то это многое извиняет, - думал Джон. Но все равно не оправдывает Энни. Или это Оливия хитрит? Неужели она что-то задумала? Нет, не может быть. Вряд ли она хочет вернуть их прежние отношения. Она давно могла бы сделать это. Было время, когда Джон предлагал ей жить вместе, но она отказывалась.
Джон был сердит на Энни, но в то же время скучал о ней. Ему не хватало ее внимания, ее ласки, ее близости. Он решил, что на этот раз, он простит Энни, но постарается повнимательнее присмотреться к ней. Неужели он в чем-то заблуждается на ее счет?
Но так как Джон по природе был добрым человеком. Он решил, что, все-таки, он и сам был не прав, согласившись на эту сомнительную встречу чужих друг другу людей.

Энни сильно переживала о случившемся. Какая нелепость, что на этой встрече сложилась такая ситуация, которая выставила меня в неприглядном свете перед Джоном и его семьей, - думала она, - и  я  не хотела этого скандала в отеле, Оливия сама стала нападать на меня. Вероятно, она все еще ревнует своего бывшего мужа и не хочет его терять. Да и понятно: у нее задето самолюбие – ее бывший муж собирается жениться, а ее судьба еще не устроена. Она просто завидует и не хочет оказаться в невыгодном положении в глазах окружающих. Но в чем же я виновата? Они сами устроили это знакомство, чтобы испортить наши с Джоном отношения. Неужели Джон поддастся на их уловки и займет сторону Оливии? Это же дешевая провокация. Неужели мы из-за этого расстанемся? Если он любит меня – он должен простить и поверить мне, в сущности же, ничего такого и не случилось.

Энни не видела Джона уже неделю. Он не приходил и не звонил. Она снова за долгое время начала ощущать одиночество. Ей казалось, что она потеряла Джона. И эту пустоту, это место в ее сознании, которое принадлежало любви к нему, нельзя было заполнить уже ничем. Она стала впадать в отчаяние. Она не могла, как прежде, заниматься своей работой, все казалось неинтересным и бессмысленным. Раньше она многое делала во имя него, чтобы быть значимой в его  глазах, чтобы нравиться ему. Теперь его не было, а жить без него и думать о себе без него она уже разучилась. - Я не могу жить без него, - думала она, - неужели он никогда не позвонит? Но Джон позвонил и даже сказал, что приедет.
Энни открыла двери и бросилась к нему на шею. Я ужасно соскучилась, - сказала она и снова завела разговор о встрече с Оливией, но Джон оборвал ее.
Моя ошибка, что я согласился на эту встречу, - холодно сказал он, - вам не надо было встречаться. Но я больше не хочу разговаривать об этом.
Энни с досадой замолчала. Она сейчас не могла понять Джона и от этого почувствовала обиду. Она подумала, что Джон даже не пытается понять ее. А это вызывало между ними легкое отчуждение. Потом они занялись ласками, Джон стал, по-прежнему, таким же страстным и горячим и, в конце концов, примирение наступило. Энни вновь была счастлива. Джон ушел. Но запавший во время ссоры в душу Энни червь сомнения начал понемногу тревожить ее. Она уже не была так беспечна. Раньше она не сомневалась, что Джон придет к ней - иначе просто не может быть. Теперь она уже не была так уверена в этом. Она все чаще стала сомневаться – придет ли он? И ее начала преследовать тревожность. Она стала более раздражительна и нетерпелива. Все стало сильнее беспокоить и волновать ее. Ей стало казаться, что Джон как-то иначе относится к ней, что он что-то не договаривает или даже что-то скрывает от нее. Она смотрела на него и видела его уже другими глазами. Ей стало казаться, что он уже не любит ее так, как раньше, и она постоянно пыталась выяснить это, задавая ему нескончаемые и надоедливые вопросы. Не случайно, что Джон тоже стал раздражаться, отвечая ей постоянно одно и то же, а ей казалось, что его раздражение означает то, что у него уже нет прежних чувств к ней. Им надо было поговорить откровенно, чтобы поставить все на свои места. Но Джон избегал этого разговора, потому что не любил выяснять отношения – это казалось ему ниже его достоинства и, кроме того, затаил небольшую досаду за инцидент с Оливией, и поэтому Энни не могла до него достучаться. И совсем не было случайностью, что у нее однажды случилась истерика. Она сама от себя этого не ожидала. Но нервы ее были уже перенапряжены. Отношения с Джоном стали иными, а ей так хотелось вернуть все на свое место, ощутить ту  душевную близость, какую они с Джоном переживали еще совсем недавно, чувствуя себя одним целым. Теперь их отношения стали несколько иными. Возможно, они еще могли бы иметь шанс на длительное продолжение, если бы Энни поняла это и приняла их такими, как есть, сумев направить их в другое русло. Возможно, они бы еще пережили вдвоем что-то новое, не менее интересное. Но Энни хотела, во что бы то ни стало, вернуть то, что было раньше, склеить тот драгоценный, но разбившийся сосуд и вновь любоваться им, не замечая трещинок.
И вот, когда Джон не ответил на один из нескончаемых и, по мнению Джона, бессмысленных вопросов Энни, она сорвалась и закричала.
- Ты даже не слушаешь меня, я для тебя уже ничего не значу. Ты не любишь меня. Я знаю, ты хочешь вернуться к Оливии, я тебе только мешаю. Ты можешь уходить. Мне не нужны такие отношения.
Джон удивился и рассердился ее эмоциональности.
- Ты заблуждаешься, я вовсе не хочу возвращаться к Оливии. Даже если мы не будем вместе, я не вернусь к ней никогда.
- Но ты больше не любишь меня.
- Надоели эти постоянные вопросы: любишь, не любишь.
- Раньше тебе это нравилось. Ты сам постоянно говорил об этом.
- «Времена меняются и люди тоже», - съязвил Джон, вдруг вспомнив фразу из какого-то фильма.
Энни посмотрела на него широко открытым взглядом и вдруг безудержно заплакала. Она заплакала потому, что не увидела в нем прежнего Джона – это был уже другой и, как показалось ей в этот момент, даже немного чужой и жестокий человек.
Джон смотрел на нее недовольно и молчал. Ему не нравилось, когда женщины плакали. Он не умел и не любил утешать их. В такие моменты он тоже становился сентиментальным и боялся потерять контроль над своими эмоциями и свое душевное равновесие. Кроме того, он имел глубокое убеждение, что слезами женщины часто навязывают свое мнение, а это необъективно, и он боялся, что ему навяжут чуждое ему мнение. Но слезы Энни – не были  расчетом, - это были слезы разочарования, это была горечь от утраты той чистой и прекрасной любви, в которую она верила как в спасенье от всех невзгод.
А была ли она, - любовь, - подумала Энни. Может это случайно совпавшее желание двух людей,  избавится от одиночества?

Она хотела той же близости и взаимопонимания, как раньше, а Джон не в состоянии был дать ей это. Она хотела вернуть ту прежнюю страсть, которая была у них еще недавно, да и сейчас еще продолжала жить в ней, а Джон уже не отвечал ей такой же страстью.
Энни совершала большую ошибку. Если часы не идут, в них надо ремонтировать маятник, а Энни пыталась двигать стрелки. Вместо того чтобы попытаться понять Джона, она  хотела заставить его понимать себя. Она не могла осознать, что если она хочет остаться с Джоном, она должна изменить весь механизм своего отношения к нему, она должна стать мудрее и перейти на другую ступень взаимоотношений. Другой вопрос, нужны ли были ей такие отношения, этот другой Джон, к которому она должна была приспосабливаться? Если они оба разучились понимать друг друга и любовь ушла, есть ли смысл  что-то возвращать?  

 

Глава 16. Коварство.

Они встретились. Джон был очень сдержан. Обычно, когда они хотели заняться любовью, этому предшествовали долгие ласки. Но сегодня этого не было. Джон казалось, думал только о себе. Он даже почти ни о чем не говорил. Он боялся, что Энни снова начнет задавать вопросы, на которые он не знает или не хочет знать ответы. А Энни снова обидится, и будет считать его виноватым в том, что они перестали понимать друг друга. Но что он может поделать? Он даже не поймет толком, чего она от него хочет. Он, вдруг, осознал, что у него уже нет тех прежних, пылких чувств к Энни и она все чаще стала его утомлять. И ему стало скучно и очень захотелось поехать в бильярдный клуб. Там был Майк, Джуди и другие актеры, там было весело, и никто от него ничего не требовал. А Энни, заметив его отчужденность, почувствовала горькую обиду, но тоже промолчала. Джон очень быстро ушел.

Его визиты становились все реже и реже. Он совсем перестал звонить Энни. Она чувствовала, что теряет его, но все попытки вернуть Джона, заканчивались ее истерикой и его еще большим отчуждением.  А тут еще случилась неприятность на студии.
Энни стала очень быстро утомляться. Вся ее энергия уходила на переживания, а на другие дела почти не было сил. Поэтому ей все сложнее и сложнее стало справляться с работой. Кроме того, она стала очень рассеянной и потерянной.
Однажды она перепутала папку со сценарием, и эфир едва не сорвался. Энни удалось все исправить, и после этого она постаралась взять себя в руки. Она стала больше сосредотачиваться на работе и решила, что она должна попытаться найти спасенье, не в Джоне,  а в работе. Но и это ей в то время не суждено было сделать. Судьба, казалось, ни в чем не шла ей навстречу. В студии у нее было очень много недоброжелателей. Были и такие, которые думали, что если человек имеет шанс упасть, то почему бы его при этом не подтолкнуть, если   сами  они крепко стоят на ногах.
Энни начала замечать косые и надменные взгляды в свою сторону, но сочла это за профессиональное соперничество и оставалась со всеми дружелюбной.

Бриджит – актриса, а в последнее время секретарша Бартона, - была близкой подругой Оливии. Они часто разговаривали об Энни. Бриджит тоже считала ее самозванкой. Кроме того, у нее были свои планы на Джона.  В былые времена он флиртовал с ней. Она тоже не понимала, почему Джон должен был достаться этой русской. Она сама больше этого заслуживала. Заметив неприятность, которая случилась с Энни, когда она перепутала папки со сценариями, она решила, что неплохо было бы найти возможность устроить ей еще какую-нибудь неприятность.
И вот однажды Энни положила свои бумаги в шкаф и по рассеянности забыла закрыть его на ключ. Вчера звонил Джон и в ответ на  упреки Энни снова бросил трубку. Энни проплакала весь вечер. Поэтому сегодня у нее болела голова и она с трудом контролировала ситуацию на работе.
Когда Энни уехала домой, Бриджит еще оставалась в студии. Она заметила, что Энни не закрыла шкаф и судорожно соображала, как это можно использовать против Энни. Сначала она просто хотела забрать сценарий, но потом решила, что это слишком рискованно. Тогда она решила просто поменять местами содержимое папок, в надежде, что Энни возьмет папку с нужным названием и, не ожидая подвоха, не будет заглядывать внутрь и так отдаст ее режиссеру. А так как запись шоу ожидалась ранним утром, то в спешке это может остаться незамеченным и Энни на этот раз определенно сорвет время записи передачи. Так и случилось. Режиссер стал требовать Энни, а она как раз куда-то вышла. Ее искали несколько минут. Бартон был вне себя от гнева.
- Вы что со мной в игрушки играете? – кричал он на Энни. Что с вами происходит?
Энни неуверенно пыталась защищаться. Она не понимает, как такое могло случиться. В ее голосе послышалось отчаяние. Бартон был готов многое простить Энни – она была ему очень симпатична, но работа требовала дисциплины, а у Энни последнее время были трудности. Да еще эти нелепые подмены текстов.
- Может у нее есть недоброжелатели? Стоит поговорить с ней еще раз и разобраться в этом, - подумал Бен. Он был мудрым человеком. Но Энни он решил сказать очень строго, потому что не мог иначе - в студии находилось много актеров.
- Если такое еще раз повторится, - у нас всех будут серьезные неприятности.
Энни услышала насмешечки от актеров в свой адрес. Она была расстроена. Но больше всего ее огорчило то, что Джон в это время был рядом и видел ее фиаско. «Зачем она это делает, - подумал Джон, - она не хочет работать на студии, или - чего она добивается?» А Энни от отчаяния не находила себе места, но продолжала делать вид, что это ее не трогает. Джон все еще не подходил к ней. Она стерпела и это. Она видела, что несколько актрис ехидно шушукаются между собой и поглядывают в ее сторону. Среди них была Бриджит. Энни собралась ехать.
Поначалу Джон досадовал на все, что происходило с Энни, и переживал за нее. Но  со временем мнение толпы начало оказывало на него влияние, и он уже стал смотреть на нее чужими глазами, думать о ней чужими словами. Поэтому они почти перестали общаться. Но сегодня он решил поговорить с ней обо всем и   неожиданно для Энни, подошел к ней и сказал, чтобы она подождала его у своей машины, он  скоро спустится и поедет вместе с ней.  Энни вышла в вестибюль. Там было многолюдно. Она, ни на кого не глядя, пошла деловой походкой к выходу. Когда она дошла до дверей, то услышала за своей спиной смех. Она оглянулась и увидела рядом с собой Бриджит. Она шла, отставая от Энни на шаг, и в точности копировала ее движения, делая на них пародию. Энни оглянулась, когда Бриджит заканчивала последнее движение и все поняла. Еще она заметила, как в конце зала промелькнул силуэт Джона, он вышел из холла, но только в другую сторону. Она отвернулась, спокойно вышла из студии и пошла к своей машине. В этот момент она понимала, что ждать Джона, скорее всего, бессмысленно.  Но в глубине души она все-таки надеялась, что он придет. Прошло пять минут, а Джон не появлялся. Энни поняла, что Джон испугался, и что он не придет, и уехала одна.

 

Глава 17. Отчаяние.

Энни приехала домой и поняла, что все потеряно. Еще она поняла, что на студию она больше не вернется. Она решила позвонить Бартону и сказать об этом. Бен выслушал ее очень внимательно и попросил, чтобы она не принимала поспешных решений, и завтра приезжала к нему домой - там они все обсудят. Энни неуверенно пообещала ему и положила трубку. Затем она решила съездить к Джону и в последний раз попытаться ему все объяснить. Она хваталась за разговор с ним как за соломинку, способную спасти ее из этого  разверзающегося под ее ногами мира.
Энни вышла на улицу, и, думая о том, что скажет Джону, отправилась в сторону большого шоссе. В совершенной отрешенности от внешнего мира она даже не осознавала, что идти такой долгий путь пешком бессмысленно. Погода стояла дождливая. С утра еще выглядывало солнце, а потом снова заморосил мелкий дождь и налетел холодный пронизывающий ветер. Энни шла по мокрому асфальту. Зябко стыл затылок сквозь тонкий шелковый шарф и мерзли пальцы рук. Но она все шла и шла, почти не замечая этого. Потом она опомнилась, ощутила холодную дрожь и почувствовала изнемогающую усталость. Надо взять такси, - вдруг сообразила она и остановила машину. Шофер быстро довез ее по указанному адресу, она даже почти не успела согреться. Дом Джона сегодня показался ей  чужим и неприветливым.
На звонок долго не отвечали. Затем Джон по домофону пригласил ее войти. Когда она вошла, Джон лениво лежал на диване. Он чуть повернулся в ее сторону, но с дивана не встал. Разговор не клеился. Видно было, что вся эта ситуация сильно напрягает Джона и он растерян. Энни поняла, что все ее усилия бесполезны и Джон сейчас не слышит ее.
- Почему так происходит? - думала Энни. – Наверное, потому, что я самого начала не очень верила в свое счастье. Если бы я была более уверена в его чувствах и боролась за них, этого бы не случилось. А теперь Джон так далек от меня. Он  даже не пытается меня понять. Я одна стараюсь спасти наши отношения, и сейчас они держатся только за мой счет. Выходит, он просто брал и не собирался возвращать. Он боится неприятностей. Он слаб как большинство мужчин.  
- Зачем она так делает? - думал Джон. - Она не понимает, что настраивает против себя всех. И меня хочет втянуть в эту историю. Я не собираюсь быть заложником ее сложных отношений на студии. Энни сама виновата в том, что актеры ее недолюбливают. Она добивается, чтобы все было так, как ей хочется, вопреки здравому смыслу, как большинство женщин. Они думают, что весь мир должен вертеться вокруг них и поэтому толкают мужчин на безрассудные поступки, в которых нет никому прока. Оказывается, я совершенно ее не знаю.

Энни вышла от Джона и поехала в отель. Когда она вернулась, усталость и отчаяние вновь охватили ее. Она лихорадочно думала, как быть дальше? Джон казался ей потерянным безвозвратно. Работа на студии тоже.  Она не приняла всерьез, что завтрашний разговор с Бартоном сможет что либо изменить.
- Что мне делать, что мне делать? – лихорадочно думала она. Но так как ответ не приходил, она вдруг поняла, что все стало совершенно неинтересным и безразличным для нее и что ей совершенно не хочется жить. Без всего того дорогого, что у нее было, и что она потеряла в последнее время, жизнь, казалось, не имела смысла. Она вдруг так остро ощутила свое одиночество в этой чужой для нее стране, где не было ни родных, ни друзей, никого, кто мог бы поддержать ее в этом отчаянии. Энни достала снотворное. Она выпила пять таблеток, решила, что этого мало и выпила еще пять, потом когда она выпила еще несколько штук, вдруг, мысль об Алене остановила ее. Она вспомнила с какой нежностью Ален относился к ней и подумала, что он, пожалуй, единственный, кто огорчится ее неприятностям и что он очень огорчится. И она решила немного подождать, чтобы еще некоторое время подумать об этом. Но произошло так, что  воспоминания об Алене отвлекли ее, и она уснула.
Через какое-то время она проснулась и решила пойти в ванную. Она встала и почувствовала, что ноги не слушаются ее. Они подкашивались и были как ватные, они совершенно не могли держать ее тело. Ее качало, словно она ехала в несущемся поезде. В голове все плыло. Она добралась до постели и снова моментально уснула.
Ближе к обеду следующего дня она проснулась. Ее разбудил какой-то сильный шум в соседнем номере. В голове все кружилось. Она снова решила сходить в ванную комнату и вспомнила какие мучения доставило ей это ночью. Но ничего не поделаешь - и она, шатаясь, побрела туда. Ее подташнивало. Ни есть, ни пить совершенно не хотелось. Она добралась до постели и вновь уснула. Затем она проснулась только к вечеру следующего дня и то потому, что в дверь отчаянно звонил Бартон. Она открыла и нетвердой походкой пошла к постели.
- Я звонил тебе вчера и сегодня, но ты не отвечала на звонки, - сказал он.
- Я не слышала. Я спала, - ответила Энни. 
- Я испугался, что что-то случилось и приехал.
- Очень хочется пить, - сказала Энни.
Она ощущала во рту невообразимую сухость, даже язык не хотел поворачиваться. В животе было сильное жжение. Бартон налил ей воды. Энни выпила и попросила сока. Она выпила целый литр, но чувство жжения не проходило.
Бартон, вдруг, обо всем догадался, и Энни подтвердила его опасения по поводу случившегося.
- Надо вызвать врача, - сказал он.
- Я не поеду в больницу. Я не хочу, чтобы вся студия узнала об этом, и все злорадствовали надо мной.
- Ты преувеличиваешь, очень многие относятся к тебе с симпатией, просто ты этого не замечаешь. Ты стала видеть только плохую сторону своей жизни, поэтому с тобой все это и произошло. Тебе надо расслабиться и увидеть мир другими глазами.  А врача я все-таки вызову, моего знакомого доктора Штольца.
Энни не стала возражать и позволила Штольцу приехать и осмотреть себя.
Доктор рекомендовал как можно больше питья, покой и, по возможности, кардинально изменить обстановку.
- Промывание желудка делать уже бессмысленно, раз прошло три дня, да и доза была не очень большая. Лучше ей куда-нибудь уехать: к хорошим друзьям или в горный санаторий, - сказал он Бартону. И выписал Энни успокоительное.

 

Глава 18. Отъезд.

Бартон ушел очень поздно, оставив Энни одну, и пообещав прийти завтра утром.
Вернувшись  домой, он сразу же позвонил Линде в Канаду и рассказал о случившемся.
Линда всегда была очень заботливым и душевным человеком. Она сразу все поняла и осторожно поговорила с Аленом.
- Давай пригласим ее пожить к нам. Ей будет лучше и нам веселее. В Чикаго ей больше оставаться нельзя.
В тот же вечер Ален позвонил Энни. Он ни о чем не расспрашивал ее. Пригласил ее к себе и сказал: Я очень люблю тебя, сестричка.
- Я тоже люблю тебя, братишка, - сказала Энни и заплакала.
- Успокойся, скоро ты будешь с нами. Я попросил Бартона, он обо всем позаботится. Он привезет тебе билет на самолет и проводит тебя. Вещей лишних не бери. Возьми только самое необходимое.
- А как же мой розовый сервиз?
- Упакуй его в большое количество бумаги и сдай в багаж. Он не должен разбиться.
До скорого свидания.

Утром Бартон приехал с билетом и помог Энни собрать вещи.  На следующий день он отвез ее в аэропорт и посадил на самолет. На прощание Бартон сказал ей такие слова:
Жизнь – это самая большая ценность, которая дана человеку. Ощущение жизни  - это самое большое удовольствие, которое отпущено нам в этом мире. Просто мы иногда не умеем осознавать этого, - потому что, пока мы живы – это с нами всегда. Все остальное, что принято считать счастьем, - это социальные стереотипы, которые меняются в различные эпохи жизни человечества. Помни это, и научись принимать жизнь такой, какая она есть,  и радоваться ей просто потому, что она есть, и любить ее просто потому, что она есть.  Когда ты осознаешь это, ты станешь сильнее, научишься отбрасывать мелочи и приобретешь чувство собственного достоинства.
Они обнялись, и он пожелал ей счастливого пути. На глазах у Энни были слезы, потому что ей жаль было уезжать из Америки, где оставался Джон, и где приходилось оставить все ее надежды на счастье с ним, - но она крепилась изо всех сил.

В самолете Энни думала о том, как она одинока, а о Джоне она старалась не думать, да вообще-то ей и не хотелось думать о нем.
Линда с Аленом встретили ее в Канаде. Они с восторгом рассказывали ей о своей работе в северной Обсерватории, о своей лаборатории и о своих новых друзьях. Когда распаковали багаж, оказалось, что любимый розовый сервиз Энни, все-таки, разбился. Это была единственная вещь, которая напоминала ей о ее жизни в России. Но Энни утешила себя мыслью о том, что теперь она находится рядом со своими близкими,  Аленом и Линдой, а память о доме  навсегда останется в ее душе.

 

Глава 19. В Канаде.

Разрыв с Джоном и неприятности на студии вылились для Энни в тяжелую депрессию. Линда и Ален очень тепло приняли ее у себя и  изо всех сил пытались помочь ей справиться со своими переживаниями.
Линда относилась к категории людей, которые умеют жить в гармонии с собой и с окружающим миром. Она хорошо владела своими эмоциями и умела справляться с ними. Но, будучи по натуре добрым и чутким человеком, Линда очень страдала, когда видела страдания близких ей людей. У нее было редкое свойство: она ощущала их переживания как свои собственные. Но, не имея возможности решить их проблемы, она как могла, пыталась помочь им. Поэтому она окружила Энни своей заботой и всегда находила время выслушать ее. При этом она старалась не давать девушке никаких советов, считая, что Энни  должна сама найти в своей душе ответ на все, что ее волнует.
- Как грустно, что Энни так страдает и не умеет справиться со своими чувствами, - думала она. Но вероятно для нее так лучше - пережить свой предыдущий опыт, чтобы вынести из него что-то для своей дальнейшей жизни. Если она не сделает это сейчас, то в будущем может еще раз ошибиться. Как неопытный ребенок, она снова может удариться о то же самое место, если не осознает, где находится опасность.
Линда часто  рассказывала Энни о себе и о своем отношении к Алену.
- Открой мне секрет, - однажды спросила у нее Энни, - почему вы так хорошо ладите друг с другом.
- Если я скажу тебе, что мы любим друг друга, - я не открою тебе большого секрета. Конечно, любовь – это главное, но еще важно из чего складываются отношения. Я всегда стремлюсь понять, что в данный момент Алену нужно. И пытаюсь помочь ему и поддержать его в этом. И он отвечает мне тем же. Мы стараемся ценить достоинства друг друга и быть снисходительными к недостаткам. Я знаю, что Ален замечательная личность и у него много достоинств. А недостатки? Они есть у каждого. Но за ними надо уметь видеть что-то более важное, видеть самого человека.
И еще, надо, чтобы оба умели уступать друг другу, хотя бы в мелочах.  Если один человек идет на уступки, а другой нет, то получается, что последний все больше и больше проникает на его территорию и наступает на его интересы. Когда это делают оба, они практически не задевают личные интересы и поэтому остаются независимыми.
- Да, - согласилась с ней  Энни. - Мой брат счастлив с тобой и для меня это большая радость, - добавила она и, может быть, впервые за долгое  время улыбнулась.

Энни с Аленом сидели в гостиной и пили горячий кофе с густым канадским молоком. За окном их небольшого уютного дома  шумел ветер. Он проносил едва заметные белые крупинки снега. Это напомнило им о России.
- Помнишь, как весело мы проводили  время с друзьями в России, говорил ей Ален. Там выпадало столько снега, что по нему было трудно ходить. А в сильные морозы можно было отморозить щеки. И ветер забирался куда-то под воротник и  продувал насквозь. Я помню, что зимой у меня всегда мерзло лицо и я радовался каждому более теплому шарфу.  
- Да, в Америке и даже здесь в Канаде нет таких морозов как дома, - поддержала разговор Энни. - А помнишь, как Питер удивлялся, когда мы говорили ему, что если у нас в Сибири зимой температура не опускается ниже  -35, то для нас это теплая зима.  Он приходил в ужас от такой цифры и никак не мог понять, как может быть тепло при -35?  Ален и Энни дружно рассмеялись.
- Ты так счастлива была, когда вышла замуж за Питера, - попытался поддержать ее хорошее настроение Ален. - Я думаю, что он и сейчас  хотел бы, чтобы ты вернулась к нему. Он так тяжело переживал ваш разрыв, только изо всех сил старался скрыть от тебя это.
- Нет, с Питером все кончено. Я не уверена, что он думает, что у нас снова могло бы что-то получиться. Кроме работы, ему ничего не нужно. Если он и переживал о чем-то, то только о том, что остался один, что я не поняла его и не приняла таким, какой он есть. В действительности, мы были одиноки и тогда, когда жили вдвоем. У него всегда не хватало для меня времени. Он  замечательный человек, но мы не созданы друг для друга.

- А как же Джон? Или ты тоже считаешь, что он не понял тебя, и вы не созданы друг для друга?

Энни озадаченно взглянула на Алена. Со времени ее приезда, он впервые завел разговор о Джоне. Вот так прямо спросил и ждет ее ответа.
- Нет, - сказала Энни, немного помолчав. – Здесь разница в том, что от Питера я сама ушла, не испытывая при этом больших сожалений, а Джон ушел от меня. И еще случилась масса всяких досадных недоразумений. Я хотела быть с ним, но он не захотел этого…
Извини, сестренка, я не хотел тебя обидеть, - сказал Ален, заметив, что Энни вновь погрустнела.
- Нет, - сказала Энни, - Это уже в прошлом. Я не жду ничего от Джона и не собираюсь снова встречаться с ним. И в Америку я больше не хочу возвращаться. Я не понимаю их, они другие, они не такие как мы, русские.
- В чем же мы другие? Мы два года прожили в Америке, и я чувствовал себя так же комфортно как дома. А работал я там даже с большим интересом.
- Пусть так, но все равно мы во многом отличаемся от них. Мы проще, мы добрее. А американцы более расчетливые. Они намного реже умеют так искренне отдаваться своим чувствам, как мы, русские, просто от широты русской души.
- Надо признать, что американцы на ступень выше по общественному развитию, чем мы, поэтому у них на многое другие взгляды и другое отношение к вещам. Но всех нас все равно объединяет что-то общечеловеческое, - сказал Ален. - И мы можем постараться понять их хотя бы с этой точки зрения.

- Я тоже с уважением отношусь к их достижениям в науке и в обществе. Пусть они и выше по своему развитию, но и на ступень дальше от природы, по сравнению с нами. И гуманизм их не столько от сердца, сколько заведенное правило, этическая норма жизни.
- Я считаю, что если гуманизм - норма жизни, – это замечательно, даже если он просто заведенное правило, а не от сердца. Другое дело, что они часто перегибают в этом палку, добиваясь правильности ради правильности, а не ради самого человека, впрочем, как и мы, русские, перегибаем со своей широтой души, доводя ее до бесшабашности, не умея сдерживать   свои страсти. Позволяем пользоваться собой. Но ведь и мы, русские, за последние годы сильно изменились. Я считаю, что в тебе сейчас говорит обида на каких-то немногих американцев, за то, что они не поняли тебя. Ведь Линда тоже коренная американка, но как хорошо она относится к нам. Для меня большое счастье, что я встретил ее. И тебя она очень любит и старается во всем поддержать тебя.
- Линда другое дело. Я тоже ее люблю, - сказала Энни, обняла брата и на этом решила закончить разговор, так как в душе она еще не нашла примирения с этим новым для нее миром. И не знала наверняка, найдет ли его когда-нибудь. Возможно, она так и не захочет возвращаться из Канады в Северную Америку, возможно, больше не захочет видеть Чикаго и Джона. А, возможно, жизнь распорядится иначе. Главное то, что она сейчас пыталась защититься от этого мира, который ранил ее чувства, но не понимала, что жить в  согласии с ним она сможет только тогда, когда найдет согласие с самой собой, со своими мыслями и принципами. В этом мире почти ничего не бывает случайно, и все, что с нами происходит – это лишь ответ на наши действия и поступки.

Поначалу, приехав в дом Алена и Линды, Энни вообще ничем не могла заниматься. Она или гуляла в саду или сидела в своей комнате.
Ален подарил ей желтый кабриолет и она стала чаще совершать прогулки по окрестностям. Иногда она ездила в супермаркет и даже познакомилась с некоторыми соседями.
Линда с Аленом решили устроить в честь ее приезда небольшую дружескую вечеринку для близких друзей и были счастливы видеть, что к Энни возвращаются всегда присущие ей открытость, расположенность к людям и способность веселиться вместе со всеми.
Внимание близких сделало свое дело. Энни понемногу начала приходить в себя. Вскоре она сказала Алену, что пишет рассказ о человеке, историю которого она однажды услышала в
Чикаго.
Энни  изо всех сил старалась отвлечься от мыслей о Джоне и находила себе различные занятия.

- Я должна искать спасенье не в Джоне, не в чьей-то любви или понимании, - думала она. Я должна искать спасенье в себе. Я должна найти силы  в своей душе, чтобы противостоять окружающему миру. Я должна научиться любить, не требуя ничего взамен, как это делает Линда. Я должна научиться принимать жизнь такой, какая она есть и радоваться ей просто потому, что она есть, - думала Энни, вспоминая слова Бартона о том, что «жизнь – это самая большая ценность, которая дана человеку. Ощущение жизни – это самое большое удовольствие, которое отпущено нам в этом мире. Просто мы иногда не умеем осознавать этого, потому что пока мы живы, - это с нами всегда. Все остальное, что принято считать счастьем, успехом – это социальные стереотипы, которые меняются в разные эпохи жизни человечества». Да, Джон ушел и мне очень не хватает его любви и тепла. Но ведь со мной остались Ален, Линда, остались мои дела. Возможно, у меня еще появятся новые друзья, и новые  увлечения.  Ведь жизнь еще та штука. В тот момент, когда меньше всего ждешь, - она возьмет, да и повернется к тебе самой привлекательной стороной. Словно павлиний хвост раскроется и засияет перед тобой своими яркими красками и обязательно порадует тебя, если ты будешь готов принять ее сюрпризы.     

 

 

Глава 20. Птица счастья.

Джон долго был сердит на Энни.
- Почему она так ведет себя, что вызывает осуждение окружающих. Неужели она не может попытаться быть проще и лучше контролировать себя, - думал он. 
Он не звонил и не приходил к Энни, и даже не интересовался где она. На работе прошли слухи, что она взяла отпуск за свой счет и отдыхает дома. С Бартоном он на эту тему не разговаривал, да и Бартон тоже не заводил разговор об Энни. У Стейси он с того случая не был, а только звонил и интересовался их делами. Джон даже попытался ответить настойчивому вниманию Бриджит и снова пофлиртовать с ней. Впрочем, она ему быстро надоела. И, наконец, он снова вспомнил  Энни.
Все-таки, она непосредственная, такая чистая и искренняя, порой такая беззащитная и очень нежная. Больше ему не встречались такие девушки. В ней что-то есть. И ведь она так любила его. У нее такие красивые и мягкие руки. А какими восхищенными глазами она смотрела на него. Ведь они хотели пожениться. Но она же сама все испортила. Она не умеет вести себя как леди. Она слишком поддается своим эмоциям, поэтому с ней бывает невыносимо трудно. Но ведь он любил ее, и им было хорошо вместе. Где она сейчас?
Он вдруг почувствовал, что готов на какой-нибудь самый безрассудный поступок ради Энни, лишь бы вернуть ее.
Джон набрал знакомый номер, но к телефону никто не подошел. Он приехал в отель и спросил  у швейцара об Энни, тот сказал, что она куда-то уехала, но куда и когда – точно не знает. Джон вышел из отеля и посмотрел на окно, где раньше жила Энни. В окне вдруг зажегся свет. Он посмотрел на него и подумал, что, наверное, смог бы сейчас вскарабкаться по пожарной лестнице  на второй этаж, только бы увидеть ее. Но в этом уже не было смысла.
Возвращаться домой не хотелось, и Джон решил съездить в бильярдный клуб, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о том, что могло бы быть, если…
В клубе он встретил Бартона и тут же спросил его об Энни. Бартон посмотрел на него долгим и внимательным взглядом,  чуть ухмыльнулся  и сказал: Ты не заслуживаешь этой девушки. Она теперь в Канаде и вряд ли вернется в Чикаго. Потом он рассказал Джону о том, что произошло с Энни. Рассказал и о том, как Бриджит с Оливией пытались подставить Энни. Он случайно услышал их разговор по телефону, когда Бриджит по ошибке забыла отключить связь с шефом и ссорилась с Оливией из-за Джона.  Впрочем, он и без этого был уверен, что за спиной Энни плетутся интриги. Он слишком хорошо знал эту девушку, чтобы сомневаться в ней. Просто он сначала хотел выяснить, кто в этом замешан, а Энни слишком впечатлительная, и она не смогла пережить такую ситуацию спокойно. Он подозревал, что в это же время у нее происходил разрыв с Джоном.
Джон был потрясен, он начал обвинять себя. - Птица счастья сидела у меня на ладони, - думал Джон, - а я прогнал ее как надоедливую пичужку. Всю свою жизнь я мечтал встретить настоящую любовь, а, встретив, не сумел разглядеть ее. Энни, Энни, если бы только он смог вернуть ее. В конце концов, Джон напился так, что теперь уже Майку пришлось везти его домой на такси.
Прошел месяц и Джон решил написать Энни письмо, где он говорил о том, что возможно, они в чем-то не понимали друг друга, но они пережили такие замечательные часы вдвоем и они любили друг друга и им было хорошо вместе, и что им надо встретиться и поговорить, и он просил разрешения навестить ее в ближайшее время.
Письмо пришло и попало в руки Линды. Линда была порядочным человеком и не имела привычки вскрывать чужие письма. Но на этот раз беспокойство за Энни взяло верх над принципами, и Линда решила прочесть письмо. Целый день после этого она мучалась тем, какое ей принять решение и, наконец, решила не показывать это письмо Энни.  «Что может дать ей Джон, кроме новых страданий? Раз он однажды не сумел и не захотел понять ее, то уже не сумеет. А Энни такая чувствительная и он снова заставит ее страдать. Она обязательно найдет свое счастье, но это будет уже кто-то другой».  И довольная этим решением Линда побежала в гостиную и стала весело рассказывать Энни и Алену, какая забавная история произошла с ней сегодня на стоянке автомашин.

Авторы   Коноплева Тамара Николаевна,
Коноплев Алексей Николаевич.

 

2008 год.

tamara@luxand.com

Резюме

Это рассказ в жанре сентиментального реализма о небольшом периоде жизни молодой русской писательницы Анны Светловой  (Энни) в Америке. Она живет там с братом Аленом – программистом, и его женой американкой Линдой Бартон.
Молодая девушка занимается творчеством и в то же время мечтает найти здесь свое личное счастье. У Энни открытая добрая душа. Она искренна в своих отношениях с людьми и расположена к ним. Она остро чувствует свои и чужие переживания.
Энни знакомится с Джоном. Это немолодой, популярный актер. Он сразу покоряет ее своей проницательностью и обаянием, своей жизненной силой и уверенностью в себе.
Джон вскоре отвечает ей взаимностью и между ними возникает сильное чувство. Они решают связать свои судьбы вместе. Но на деле это оказывается не так просто. Вмешательство посторонних людей, нежелание понять мотивы поведения друг друга осложняет их отношения. Когда на весы поставлены мнение толпы и чувства – Джон выбирает первое. Энни изо всех сил пытается спасти их отношения. Но она не в силах бороться со всем, что им мешает, потому что не встречает поддержки  Джона.  А Джону не нравится непредсказуемость Энни – она слишком чувствительная и плохо справляется со своими эмоциями. Джон более практичен и расчетлив, и Энни представляется ему странной.  Они расстаются окончательно. Энни тяжело переживает их разрыв. У нее возникают вопросы об искренности человеческих чувств, о смысле жизни. Так ли виноваты обстоятельства в том, что они расстались, были ли их чувства настолько крепкими, чтобы противостоять им?

Разочаровавшись в своей любви, Энни едва не разочаровывается в людях. Она сталкивается с недобрыми людьми и ей кажется, что весь мир против нее. Она чувствует себя одиноко в этой чужой для нее стране под названием Америка, где нет ни родных, ни друзей. Но потом, встретив поддержку близких людей, она понимает, что нельзя одинаково судить обо всех людях. Именно здесь, в Америке, она нашла настоящих друзей – это ее брат, его жена Линда и Бен Бартон.

Уехав в Канаду, Энни не спешит возвращаться в Америку.  Она хочет найти свой смысл в жизни и научиться из него черпать свои силы. К ней, наконец, приходит осознание того, что она должна искать свое спасенье внутри себя, в силах своей души.

Тонкая, чувствительная, благородная натура, Энни идеализирует действительность и страдает от людского непонимания, черствости, эгоизма. Она стремится найти истинный смысл жизни. В такой непростой борьбе добра и зла – она на стороне любви и добра. 
Полный психологических переживаний рассказ затрагивает сложные грани человеческих взаимоотношений. Как определить, кто прав, кто виноват, когда рушатся отношения, когда для каждого из них существует своя правда, а идти на компромисс ни один из них не согласен? 
Местом действия рассказа не случайно выбрана Америка, в сущности, чужая для героини страна. Авторы пытаются этим подчеркнуть, что не время и не место определяют успех. Нравы и характеры людей мало зависят от перемены мест.
Среди достоинств данного произведения можно отметить то, что в нем ставятся нравственные проблемы, которым так мало уделяется внимания в современной молодежной культуре.
Героиня - молодая девушка, она не идеал. Это живой человек со своими сомнениями и переживаниями, со своими достоинствами и недостатками. Но главным ее достоинством является то, что ей свойственны духовные переживания, поиск нравственных ценностей, поиск смысла жизни.

Алексей Коноплев
alex@konoplev.com